— Потому что правая — я, — отозвалась правая. — Я права, вот и правая.
— Еще один каламбур, и выстрелю в колено для профилактики. Тогда будете стреляная и битая. Усекли?
Снова умолкли.
Я решил начать с простого, а там как пойдет. Морок, если это был он, мог споткнуться и на простом. Браконьеры, которых я ловил у себя на участке, сыпались обычно на третьем вопросе, когда забывали, что наврали на первом.
— Левая. Кто я?
— Егор, — сказала она и шмыгнула носом. — Багрицкий. Егерь с того края Разлома, который сам в капканы лезет. Дурак ты, вот кто, раз такое спрашиваешь.
Ответ был Наиры, со всей ее наглостью. Но и у подделки наглости могло хватить не меньше.
— Правая. Сколько мы с тобой знакомы?
Правая облизнула губы и покосилась на левую.
— Месяц, — сказала правая. — Месяц назад я тебя из капкана вытащила. Две недели потом с тобой нянчилась, а надо было там и оставить, раз ты теперь в меня стволом тычешь.
— Нянчилась она, — буркнула левая себе под нос.
Ствол сам повернулся к ней.
— Левая. Тебя не спрашивали.
Она насупилась и уставилась мне в переносицу. Это тоже была Наира, до последней нотки обиды. Счет выходил ровный, одна дерзость налево, одна направо, и одна перебранка в придачу.
— Левая. Как мы с тобой впервые разговаривали, когда ты сидела у себя на посту, а я у себя?
— Я настроила нам отдельную частоту, которую не взломать, — ответила левая сразу. — И когда ты вернулся, сразу позвонила.
Я скрипнул зубами.
— Правая. Где я служу?
— На Четвертом смотровом, — правая мотнула подбородком куда-то мне за плечо, в темноту. — Ты на этом краю, я на том. Егор, ну ты же сам все это знаешь.
Знал, в том и была беда. Я переступил с ноги на ногу, снег под сапогами скрипнул, и обе тут же глянули мне на ноги, точно две лисы на хруст ветки.
— Обе, по очереди. Кто мы такие? Левая.
— Дозорные, — сказала левая, глядя исподлобья.
— Еще. Правая.
— Егери, — правая пожала плечами, не опуская рук. — Кто ж еще.
Простое кончилось. Ясности не прибавилось. Я зашел с другого бока.
— Левая. Что я тебе подарил?
— Гравиборд, — уголок рта у левой пополз вверх. — Армейский.
— Правая. Как винтовку назвала?
— Бетти, — сказала правая и, не удержавшись, глянула мне за спину, туда, где лежали обе винтовки.
Тогда я попробовал взять их глазом. «Зоркий глаз» за день успел откатиться, я включил его, и мир приобрел контуры и стал резче. Ели проступили каждой иголкой, огоньки между стволами налились светом, а обе Наиры обвелись одинаковым оранжевым контуром, и красные пятна, которыми Система метит слабые места, легли на обеих одинаково, на голову и в районе сердца. Ни строчки с именем, ни метки над головой не было ни у той, ни у другой.