[Целей в радиусе 200 м: 2]
— Сам вижу, что две, — процедил я сквозь зубы, и Наиры дернулись, решив, что это им. — Которая настоящая, скажи.
[Недостаточно данных, пользователь]
— С-с-сука… — прошипел я едва слышно.
Метки с именем Система вешала только на зверье. Я надеялся, что подделку она все же разглядит. Распознала или нет — она не сказала.
— Это я-то сука⁈ — возмутилась одна.
— Конечно ты, кто ж еще, — фыркнула вторая.
— Рты, — рыкнул я. — Прикрыли.
Снова умолкли. Капля пота скатилась по брови и попала прямо в опухший глаз. Мир немного расплылся и стало жечь.
— Обе. Скажите что-нибудь по-эльфийски. Левая первая.
— Я замерзла, устала и есть хочу, коленку о корень расшибла, а ты дубина, раз не видишь, кто тут настоящая, — бегло и сердито выпалила левая.
— Дубина ты, Егор, — подхватила правая. — Я замерзла, я устала, коленка вон разбита, а ты не видишь, что у тебя под носом.
— Дубина, значит, — ответил я на их же наречии, и обе одинаково моргнули.
Выговор был идентичный, с растяжкой на концах слов. Я понимал обеих до последнего слова, и тут меня наконец проняло.
Все, что я спрашивал, я знал и сам: капкан, частоту, гравиборд, Бетти, эльфийскую брань. Если эта дрянь вынула Наиру у меня из головы, то и ответы она взяла оттуда же. Спрашивай хоть до утра, обе отчеканят как по писаному. Огробер на заставе велел не верить ни ушам, ни глазам, а как тогда проверять, не объяснил. Ольгу Владимировну бы сюда с ее протоколом, хотя и она, думается, развела бы руками.
— Егор, — тихо сказала левая. — Руки затекли. Можно я хоть одну опущу?
— Нельзя.
— А мне? — спросила правая.
— И тебе нельзя.
У меня и самого руки затекли. Автомат, который поначалу казался легким, тянул теперь вниз, словно в него за полчаса насыпали полпуда дроби, а ремень я так и не накинул, и вся тяжесть висела на кистях. Плечи свело, пальцы на цевье онемели и плохо чуяли металл. Костер оседал, головни в снегу гасли одна за другой, и свет стягивался к нам троим, оставляя за краем елки, корень и огоньки, которые подобрались на пару шагов ближе. Обе Наиры смотрели на меня одинаковыми глазами и ждали.
Вы, может, спросите, отчего я не дождался утра. Так ведь костер догорал, а огоньки подбирались ближе. До утра в этом лесу надо было еще дожить. И дожить, не повернувшись ни к одной из них спиной.
Я стал перебирать прошедший вечер, раз уж больше делать было нечего. Та, у костра, со всем соглашалась. Я сказал, что утром пойдем назад, и она сказала «хорошо», а Наира полезла бы спорить, куда идти, когда и по какому краю, и непременно обозвала бы план хераборой. За весь вечер я ни разу не услышал от нее этого слова. Она держалась за мой ремень, не давала мне закрыть глаза и сама полезла целоваться, словно у нас так заведено, хотя за все знакомство мы с Наирой только и делали, что спорили, по делу и попусту, из одного ее упрямства.