Ночес выбрался из-под стола, потянулся, распустив крылья, и пошел прямиком к Шаянин. Терся он об ее ноги долго и с урчанием, а на меня даже не взглянул. Кормить я его не кормил, поскольку он не жрал, но из вежливости мог бы разок потереться и о хозяина, а не только приходить спать, когда замерзнет.
Наира прилетела на гравиборде, когда я уже затягивал лямки рюкзака. Доску она прислонила к стене у крыльца, поздоровалась с Громовым по-нашему, а на Шаянин глянула и тут же уставилась себе под ноги. Уши у нее налились пунцовым. Шаянин ответила ей по-эльфийски, коротко и мягко, и Наира закивала своим ботинкам. С чего бы ей так краснеть перед женой десницы, я не понял и спрашивать при гостях не стал.
Вышли мы на крыльцо все вчетвером, и Громов вдруг остановился. Над молодыми елками на опушке поднимались ветвистые рога, и в утреннем свете на них блестел иней. Рурк стоял в тени деревьев и к людям выходить не собирался.
— Крупные у вас знакомые, Егор Дмитриевич, — сказал Громов, и лицо у него при этом не дрогнуло. Затем он передал мне рацию. Действительно самая обычная рация, как и прежние, только работавшая на иных принципах.
Виктор Андреевич показал как ей пользоваться, дальше мы пожали руки.
Автомат я повесил на грудь, проверил пистолет в кобуре, и маскхалаты мы с Наирой натянули прямо на крыльце. Винтовку она закинула за спину, ремнем наискось. Гравиборды остались у стены, в чаще от них толку не было.
В ельнике нас ждали. Миша лежал под большой елью, а Бу сидел у него под боком. Рурк вышел к нам из-за деревьев, раздувая ноздри, и ветки у него за спиной закачались.
[Бык-Олень, реликт, 13 уровень]
Рурк фыркнул, обдав меня паром, и развернулся к лесу.
— Идем, человек-Егор.
Дорогие читатели! Если вам нравится эта история, то не скупитесь, поддержите серию лайком:)
Вам несложно, а нам приятно:)
Ваши авторы.
Глава 2
В первый день был самый обыкновенный зимний лес. Мы шли на северо-восток, овраг за оврагом. Рурк торил впереди тропу, раздвигая подлесок, а Миша за ним уминал снег, так что мы с Наирой шагали следом почти как по тракту. Бу семенил последним и то и дело останавливался посмотреть по сторонам. Следы кругом были знакомые, заячьи петли да лисья строчка, под одной елкой натоптали кабаны, и все это я читал на ходу, как вывески на родной улице.
За весь день Рурк не сказал ни слова. Он шел не оглядываясь, только за каждым оврагом останавливался подождать, пока мы выкарабкаемся. А вот Миша говорил за двоих.
— Егерюшка, а привал-то скоро? — канючил он через каждые полверсты. — Проголодался я что-то.