— Так я пойду? — несмело спросил Михалыч. — Инициируйтесь на здоровье. Это дело для государства полезное. На войне особенно. Я про Радзивиллов еще в армии слыхал. Великих некромантов род.

— Отрадно, — маг раздвинул губы в мертвенной улыбке. — Только ты не все понимаешь. Тут не простой ритуал ожидается. Он, знаешь ли, не слишком законный. И последствия у него такие, что и каторгой не отделаешься.

— Да что же вы затеяли? — сердце Михалыча пропустило удар.

— Узнаешь, — колдун многообещающе оскалился. — Видишь ли, хлоп, когда время и место верно рассчитаны, всегда появляется тот, кто своей кровью отворит нужную дверь. Вот ты и есть тот самый человек-ключ. Это не каждому дано. Гордись.

— Да вы чего? — захрипел было Михалыч, но подавился словами. Маг небрежно махнул ладонью, и лесник онемел.

— Берите его, панове, — велел волшебник. — Кладите в пентаграмму.

Дюжие мужики взяли безвольное тело и потащили к месту, огражденному металлическими факелами.

Михалыч лежал, раскинув руки и глядя в небеса. Прямо над ним сияли три звезды, что сблизились сегодня на его беду.

А ведь все проклятый петух виноват, обреченно подумал он. И тут над ним нависло лицо второго мага. Этому лет двадцать. Очень похож на первого, но, в отличие от того, безусый.

— Да, и петух тоже, — сочувственно покивал молодой маг. — Удивлен, хлоп? В этом деле нет случайностей. Твой прадед — байстрюк, ублюдок великого рода. Моего рода. Ни он, ни твой дед, ни отец, ни ты сам не смогли уехать отсюда, как ни пытались. Знаешь, почему у тебя нет детей? Да потому что они больше не нужны. Эта ветвь пресечется сегодня.

Так это что же, подумал Михалыч, они к этому дню лет сто готовились?

— Больше! — усмехнулся маг. — В этом и есть сила великих семей. Мы умеем ждать. Мы не гадаем о будущем. Мы сами его создаем.

— Пора, брат, — сказал старший из магов. — Рассвет скоро.

Михалыч скосил глаза и увидел, как на громоздкую подставку положили огромную, размером с чемодан, книгу. Младший Радзивилл открыл ее, и над кладбищем пронесся ледяной ветер. По крайней мере, Михалычу показалось, что ветер этот обжег морозцем его потное лицо. Непонятные слова на странном, лающем языке колыхнули рассветное марево. В глазах лесника все поплыло, смешалось в огромное мутное пятно, закрутилось водоворотом. Музыка заклинания изгнала из головы и мысли, и другие звуки.

Краем сознания Михалыч почувствовал, как шевельнулась земля по соседству. Заросшая травой, провалившаяся могила ожила, и наружу полез лишенный плоти скелет с остатками волос на желтом черепе. Михалыч хотел заорать от ужаса, но не смог. Он так и оставался немым.