— Да что тут творится-то?

Михалыч поднялся, чувствуя, как его человеческая личность растворяется в живом море. Лесник внезапно понял, что чувствует каждое дерево, каждую травинку и каждый гриб. Он может приказать им расти, и они вырастут. Может приказать умереть, и они умрут. Он взглянул на ворону и посмотрел на мир ее глазами. Птица взлетела над лесом и увидела кавалькаду машин, с бешеной скоростью удалявшихся прочь. Маги явно что-то знали.

— Хозяин? — услышал он несмелый голос. — Великий лес ждет тебя.

— Я иду, — ответил он и вернулся в собственное тело.

Он понял, что произошло. Вокруг не лес, а Хтонь. Такое место называется Хтонью. Это обратная сторона магии, ее антипод и одновременно ее источник. Запретное колдовство прорвало ткань сущего, образовав то, что недалекие люди считали язвой на теле Тверди. Только вот Хтонь вовсе не язва, это новый Хозяин отчетливо осознал. Это просто иная форма бытия, где не работают законы привычного мира. Здесь все законы свои.

— Вперед, — скомандовал он. — Людей прогоните. Никого не убивать. Пусть просто уйдут…

Небольшой лесной поселок проснулся в одночасье. Жутко завыли собаки, истошно завизжали свиньи и жалобно замычали коровы. Корни деревьев полезли из земли, рыхля и без того разбитую дорогу. Они добрались до домов, оплетая фундаменты. Одуревшие от ужаса люди выскочили на улицу кто в чем. Они видели, как корни рвут их дома, хороня нажитое за долгие годы. Волки сели на обочине, отрезая путь в лес. Дорога оставалась только одна — в сторону моста через Воронеж. В сторону Рамонского замка. Туда-то люди и побежали, пока Великий лес превращал их дома в горы бревен и битого кирпича.

Хозяин обнял огромный дуб и послал приказ во все стороны. Его воля побежала по нитям грибниц, затухая с каждым километром. Тысячи птиц поднялись в небо, закружив беспокойными стаями. Невиданные травы полезли из земли, прорывая слой опавшей листвы. Повеяло теплом, непривычным для осени.

Озерцо, где еще вчера водная гладь подернулась молодым ледком, покрылось цветами лотосов и водяных лилий. Очнулись от спячки лягушки. Выкопались из ила и полезли на берег, хлопая дурными глазами. Зима прошла, не начавшись, и на глазах наступало лето.

Выглянули из хатки бобры. Повели удивленными мордочками по сторонам и нырнули в воду. Огромный цветок, выросший в одночасье на том месте, где умер лесник Михалыч, раскрыл лепестки, выпустив наружу рой пчел. Распускались непривычного вида бутоны, а пчелы садились на них, разнося пыльцу, которая навсегда изменит это место.

Исчез шум трассы, пролегавшей неподалеку. Ни один посторонний звук не мог пройти больше через опушку колдовского леса. Только дикий скрежет рельсов, срываемых со шпал, нарушал его тишину. Деревья наступали на железную дорогу, а там, где еще вчера шли поезда, пробивалась молодая поросль. Рельсы закрутило винтом, подняло, словно горки на детском аттракционе, а кое-где вырвало и отбросило прочь.