— Возможно. Тогда учитель сказал этому ученику, что Жемчужины будут действовать время горения двух больших палочек.
— Этот старик сказал: действовать столько будут Жемчужины Эроя. Глупый ученик мог бы подумать и сам. Во-первых, его техника предназначена для стихии дерева. Во-вторых, многое, — старик поднял блестящий от мази палец к Светочу над нашими головами, — зависит от чистоты и количества влитой лекарем стихии и духовной силы, которая будет скреплять саму стихию. И даже я, отдавший долгие годы этому пути, не могу сказать, какая из этих двух составляющих важнее. Тебе не нужно переживать о чистоте стихии. Я видел и не раз, как лекари, чьи волосы были так же густо окрашены стихией, как и у тебя, создавали… — Старик замолчал, морщины у него на лбу на миг стали глубже, затем решительно кивнул: — Упростим. Их Жемчужины держались вдвое дольше тех, что создавали более одарённые стихией идущие. Я ведь не зря говорил, что в искусстве лекаря главное — сила его духа.
Это было очень интересно, и в другое время я бы не преминул задать старику ещё десяток вопросов о силе духа. Но я весь этот разговор затеял ради другого. Пилюля. Она все эти дни так и пролежала, спрятанная в щели. Теперь среди балок крыши притаились кинжал, о котором я забыл в прошлый раз, и Флаг. А над дверью — пилюля. И ни Кирт не появился, выполняя свою угрозу, ни Домар в поисках того, кто отобрал у его дочери лекарство. Мне оно точно ни к чему, но любопытство глодало. Поэтому второй мой вопрос был о пилюлях.
— В Первом учитель иногда рассказывал этому ученику, будто есть мастера алхимии, что умеют делать пилюли, схожие с сектантскими. Вы умеете?
— Нет. Мало кто из алхимиков вообще делает пилюли. Есть, конечно, знатоки, что собирают рецепты, но этому старику не хватает времени узнать все тайны имперской алхимии. — Фимрам усмехнулся. — Куда ему тянуться за сектантскими тайнами. Хотя есть, есть те, кто добивается успехов на пути пилюль. Лучший мастер, о котором я слышал, сумел создать три новых отличных рецепта, используя кровь Зверей, и получить жетон из оникса. Его имя лет пятнадцать потом гремело на весь Пояс, а цена на этих Зверей, — старик нахмурился, — живых, подскочила до небес. Сразу после этого он принял предложение клана Гарой и стал их внешним старейшиной.
— М-м-м…
Старик Фимрам верно понял моё мычание.
— Он не стал одним из клана, не связал себя узами брака ни с одной семьёй, но при этом его так ценят, что он может решать часть дел клана наравне с его старшими.
— А разве он был молодым, когда придумал эти рецепты?