— Ты где пропадал? Я уже шёл к старшему насчёт тебя. Если собираешься задержаться, то предупреждай. Я за тебя отвечать не намерен.
Я огрызнулся:
— И не нужно, я задержался с зельями, по поручению старика Фимрама. Старший стражников мурыжил, проверял всё, чуть ли не считал.
Арнуз лишь кивнул:
— Как знаешь. Я предупредил.
Уже поднявшись на нашу террасу, в дверях, пропуская Арнуза, я сказал:
— В поместье есть девчонка лет восьми, бегает босой…
Арнуз быстро оглянулся, перебил, не дав договорить:
— Тебя видели с ней?
Я медленно ответил:
— Нет, не видели. Кто она?
— Драгоценная маленькая госпожа Саул. Дочь господина Домара.
Этому ответу я не удивился: пилюля достаточно меня подготовила.
— Ты был уважителен?
— Вполне.
— Вполне?
Отвечать я не стал, а, оставляя недовольного Арнуза у дверей его комнаты, лишь коснулся кулаком слабой правой руки ладони левой:
— Спасибо, старший над слугами, за мудрость и советы.
— Дни с господином Фимрамом меняют тебя, — с досадой произнёс Арнуз уже мне в спину. — Научился плести лесть на пустом месте и молчать, когда старшие спрашивают.
Я лишь пожал плечами: я всегда был такой. Знал бы ты, Арнуз, как я выпрашивал своё первое наставление по Возвышению или как льстил простой дочке кузнеца, чтобы купить копьё. Не отвечая, я юркнул к себе. Если бы такая лесть могла спасти меня от разговора с мамой…
Поэтому я ничего не стал объяснять, а точно так же пожимал плечами на все вопросы и отделывался короткими фразами: хорошо, ничего важного, поручение старика, задумался. Я и впрямь весь погрузился в мысли, на еду, которую мне отложили, даже не взглянул и поторопился улизнуть к себе.
Сразу забился в свой угол, укрылся с головой, сжимая в кулаке жетон. Раз за разом принялся зажигать в своём теле сияющее созвездие. Траты энергии неважны. С утра повинюсь перед стариком Фимрамом: мол, ученик переусердствовал в тренировке новой техники, капните кровью на цепь. Не думаю, что в такой мелочи он мне откажет. Жаль, нельзя нацедить крови Саул про запас.
Когда я вернулся из леса жетона в настоящий мир, то вокруг уже сгустилась зеленоватая полутьма: Светочи потухли и, судя по тишине вокруг, давно. Уже с кисетом в руке я устроился в углу комнаты, натянул плотное покрывало на гвоздики. Давно сделал вывод из тренировки в обеденной зале и принял меры, чтобы вспышек света от техник не было видно. Нужно лишь делать размер обращения Клин… того созвездия меньше обычного, чтобы он не выглянул краем из-под покрывала.
Не глядя, зажмурив веки, достал цзянь. Перед глазами упорно сохранял образ той железной дубины, что сегодня держал перед моим носом стражник Думейн. В моей руке цзянь-дубина. Это то оружие, что Указы разрешают мне использовать. Как нож или кинжал. Или топор, которым я уже молотил по цепочке. Железная дубина.