Невольно я дёрнул уголком рта, едва не улыбнувшись. Фимрам подозревает, что я лучше учу техники, чем показываю, но не знает, насколько лучше. Пусть даже в этих свитках осталось по одному прочтению — достаточно принести сюда жетон Древних и для начала переписать в него схему узлов, а затем, сразу после использования свитка, — свои ощущения и мысли, после чего можно не беспокоиться об изучении техник. Как бы ни были сложны эти техники, но я ещё ни разу не встречал преград на пути их познания.
Сто семьдесят узлов? Много. Но это лишь делает острее моё желание схватить этот свиток. Вот только чем я смогу отплатить за свитки и за всё остальное? За Столб, за руку…
Я глубоко поклонился старику:
— Этот слуга благодарит учителя за знания.
— Старик доволен. — Фимрам и впрямь улыбнулся, огладив бороду. — У этого старика есть для ученика ещё несколько наставлений.
Помедлив, я согласился с тем, как он меня назвал:
— Этот ученик с радостью выслушает наставления.
— Пусть ученик не высовывается со своими умениями. Домару снова нужен лекарь в его отряд. А этот ученик, в отличие от Эроя, совершенно беспомощен в схватке.
Это было не так, но я кивнул.
— Опасайся Симара. Угрозы — это то, что легко применить, но если повторять их из раза в раз, то старику никто не будет верить. Я не сумел даже перевести вас из крыла слуг в главное здание, где безопаснее.
Сначала я думал, что старик говорил об угрозах Симара, но выходило, что о себе. Значит, мне лучше не влипать в новые проблемы. А я только хотел сказать про требование Кирта принести ему зелья из Павильона. Хотя… почему я должен это скрывать? Тем более сейчас, когда, по сути, стал учеником Фимрама?
— Учитель, этот…
Я замялся. Как теперь называть себя? Слугой? Вроде бы уже свыкся со своей маской, но… Не хотелось. Учеником, как только что?
Старик верно понял мои затруднения:
— Наедине можешь называть этого старика учителем, а себя учеником. При других называй себя младшим.
— Этот ученик понял. Учитель, к этому ученику сегодня ночью приходил стражник Кирт и требовал доставать его другу Хилдену зелья из Павильона.
Морщины на лице старика снова стали глубже — он нахмурился, покачал головой:
— Сам ли он так обнаглел или нет?
Я этого, конечно, не знал и потому ничего не сказал. Не очень хорошо сразу после такого подарка перекладывать на старика свои проблемы, но и молчать о них неправильно.
— Пусть ученик скажет, что старик поймал его за воровством и наказал. — Фимрам подёргал себя за бороду и продолжил: — А ещё пусть скажет, что старик недоволен тем, что кто-то из стражников возомнил себя господином и запускает руки в чужие запасы, в запасы семьи Саул. Ещё, — старик снова дёрнул себя за бороду, — с этого дня этот ученик будет вместо Умара разносить зелья по поместью, примелькается среди слуг.