Мы почти закончили, когда наконец выбрался Гета из дома, прижимая к груди раздувшийся от бумаг кожаный футляр. Он направился к телеге, но затем заметил нас у колодца и увидел серебро, а лицо его мгновенно пошло красными пятнами.
— Вы что делаете, твари? — воскликнул он и подбежал к сундуку. — А ну-ка положите всё на место!
— Успокойся, — сказал я, загораживая ему проход к плащу. — Твой сундук целый, запечатанные мешки все на месте. А от того, что мы возьмём немного у Туллия, он не обеднеет, тем более что он и его семья уже мертвы.
— Я думаю, легат будет не против, — сказал, соглашаясь со мной, Фауст. — Тем более что большую часть этих денег мы принесём ему обратно. Это наша законная малая доля.
— Никакой вашей доли здесь нет и быть не может.
Неожиданно Гета повёл себя совершенно не так, как до этого, превращаясь из обычного спокойного мужика в визгливого и неприятного типа. А когда он заметил листы пергамента, торчавшие у Силана из-за пояса, то вообще взбесился окончательно.
— А это что такое? Вы бумаги стащили! А ну отдай сюда живо, мразь!
И, не дождавшись ответа парня, он кинулся к нему и вцепился в листы. Силан от неожиданности дёрнулся назад, перехватив слугу за запястье.
— Руку убери, придурок! Я же их для тебя из лужи поднял, да нахрен мне эти бумаги сдались? Только жопу подтереть.
— Врёшь, тварь! — Гета вырвал свою руку. Потом попытался схватить Корнелия, который как раз убирал кучу серебра в свой кошелёк. — А ну выворачивайте сумки все до единого. Я сейчас при охранниках всё пересчитаю, в лагере каждого на дыбу вздёрнут, если хоть одна монета пропадёт.
— Да пошёл ты на хер! — не выдержал Силан и толкнул его обеими руками в грудь.
От толчка тот попятился, но нога поехала по грязи, и он, нелепо взмахнув руками, со всего маху рухнул на спину, шарахнувшись об острый каменный выступ колодезного сруба. Затем коротко дёрнул ногой, выронил свой футляр и почти мгновенно затих с неестественно запрокинутой головой. Из-под затылка по мокрому камню медленно поползла тёмная кровь.
— Гета… — Силан сильно изменился в лице и шагнул к нему. — Это… ты вставай. Ты чего?
Марон присел рядом с телом, посмотрел на него и тихо выругался.
— Всё, парни, нет его больше. Шею он свернул или башку пробил, хрен его знает, что добило, но однозначно могу сказать, что он не дышит.
Во дворе тут же повисла тяжёлая тишина. Доносились лишь разговоры ничего не подозревающих дозорных возле ворот да треск разгорающегося дерева на втором этаже дома.
Все, кто сейчас стоял над трупом личного слуги легата, понимали, что отвертеться от его возмездия не выйдет. Никто в претории не поверит, что Гета сам подскользнулся у колодца, особенно когда рядом оказался вскрытый сундук с деньгами. Так что теперь мы все, от Силана до Фауста, были повязаны этим мертвецом намертво.