Казалось, он, как моллюск, снова залез в свою раковину, и превратился в того опекуна, которого я привыкла видеть в первые дни общения.

— Может, пройдемся еще немного?

Мне было жаль расставаться с открывшимся новым Давенпортом, и я пыталась хоть ненадолго оттянуть возвращение в особняк.

— Тебе пора в тепло, — непреклонно заявил опекун и, развернув мое кресло, покатил его к машине.

***

Обратная дорога прошла в тишине. Нет, первые десять минут я еще пыталась задавать вопросы, но Давенпорт отвечал так односложно, что постепенно мой энтузиазм угас, и я замолчала, уставившись в окно.

Снег продолжал кружить за стеклом белыми мухами, машина тихо рычала на поворотах, а опекун неподвижно застыл на переднем сиденье, и напоминал бездушный манекен. Видимо, на сегодня он полностью исчерпал лимит общения.

Я понаблюдала за неподвижным опекуном, а потом мысли вернулись к Лукасу и его поискам. Интересно, куда делся артефакт? Кто мог взять его из мастерской Бернстофа? И зачем Хольму этот самый артенид?

— Лорд Давенпорт, а кто еще был в доме, когда умер мой дед?

Опекун неохотно повернулся.

— Твой отец и пара старых слуг.

— Может, кто-то из них и забрал артефакт?

— Белла, не забивай себе голову старой историей, — в голосе Давенпорта послышалось недовольство. — Лучше подумай о том, где хочешь провести лето. Если решишь поехать в Баркли, я распоряжусь снять дом.

— А где это?

— На побережье. Вы с леди Летицией проводили там каждый сезон.

Надо же. А я в последний раз была на море шесть лет назад. Мы со Славиком тогда решили отметить его повышение, и поехали в Крым. На целых две недели. Интересно, а море в этом мире такое же?

— Белла?

Давенпорт повернулся и вопросительно посмотрел в глаза.

— Я подумаю, хорошо?

— Только не затягивай с решением. Нужно успеть внести задаток, пока все подходящие дома не разобрали. Эрни, останови на следующем перекрестке, я выйду, — обратился Давенпорт к шоферу. — А ты отвези леди Бернстоф домой, и возвращайся к департаменту.

— Слушаюсь, милорд, — кивнул невозмутимый шофер, и вскоре уже тормозил у тротуара.

— Белла, я зайду завтра, — прохладно попрощался со мной опекун и вышел из машины, а я посмотрела ему вслед и задумалась.

Рассказанная Давенпортом история не отпускала. Она затронула что-то в душе, словно была частью моего прошлого. Возможно, на меня влияли воспоминания Беллы, или извечное желание докопаться до правды, но мне захотелось выяснить, что же случилось с артенидом, а заодно и с семьей Бернстофов.

— Приехали, миледи.

Я так глубоко задумалась, что не успела заметить, как мы оказались рядом с воротами особняка. Острые пики, венчающие тяжелые кованые створки, смотрелись на фоне серого неба особенно темными и зловещими. Как и сидящая на заборе ворона. Птица повернула голову, посмотрела на меня блестящим черным глазом, а потом взмахнула крыльями и тяжело полетела прочь.