— Разве вы сами не можете ее забрать? Это ведь вы подослали Остера, правильно?

Я пока решила не говорить о своих подозрениях. Если Гарви действительно метаморф, лучше ему не знать о моих догадках.

— Что ж, вы правы, — усмехнулся ректор. — Но Остеру оказалось не под силу проникнуть в особняк. Слишком сильная защита, опекун твой постарался. А до него — Летиция, старая ведьма. Прикидывалась пустышкой, а сама не хуже братца магией владела, весь дом зачаровала. И ведь как скрывалась, никто даже не догадывался.

Я вспомнила замурованного в тайнике волка, и вздохнула. Выходит, все-таки леди Бернстоф постаралась.

— Но теперь-то все будет по-другому. Вы отдадите мне сущность. Сами, добровольно. И тогда…

Гарви не договорил, но глаза его ярко блеснули, и я поняла, что он рассчитывает заставить меня занять место деда и стать безропотной марионеткой.

— Что ж, как бы там ни было, но я искренне скорбел о кончине Людвига, — продолжал разглагольствовать ректор. Он расхаживал по камере, сопровождая свою речь бурной жестикуляцией. — Так много дел осталось незавершенными. Так много задумок не сбылось. Жаль, очень жаль. Но мы с вами все наверстаем. У меня сохранились кое-какие расчеты вашего деда, его чертежи и заготовки, дело осталось за малым — завершить создание старых артефактов, и приступить к новым экспериментам.

— И вы думаете, что я соглашусь?

— А у вас нет выбора, моя дорогая леди Бернстоф. Или мне лучше называть вас леди Хольм?

Гарви усмехнулся, и в тот же миг его лицо поплыло и изменилось, обнажив совсем другие черты. Всего секунда. Всего краткий миг — и передо мной уже стоял Маркус Марок и смотрел своими бесцветными глазами так, что у меня засосало под ложечкой. Все-таки метаморф. Каллеман был прав.

— Значит, это вы. А Остер?

— Всего лишь одна из личин, — ровно ответил Маркус, и эта его бесстрастность на контрасте с велеречивостью Гарви показалась мне настолько страшной, что я невольно отступила на шаг назад. Правда, уже в следующую минуту заставила себя распрямиться и вскинуть голову, но метаморфа это не обмануло. Он холодно усмехнулся и произнес:

— Ты сделаешь все, что я скажу, девочка. Иначе твоему волку будет очень плохо. Ты ведь не хочешь, чтобы он страдал? Нет? Вот и молодец, — прочитав ответ по моим глазам, сказал он.

— Это вы использовали приворот? Но зачем?

Я пристально посмотрела на Маркуса.

— Догадливая, — сказал тот, и в его голосе прозвучало раздумье, словно он сомневался, а разумно ли оставлять меня в живых?

Я почувствовала, как по спине прошелся холод, но постаралась не поддаваться панике и спросила: