— Какая простуда?

— Да вы вот как уехали, я и заболел, — вздохнул Тернгоф. — Две недели в горячке провалялся. Последнее на лекарства потратил, так что не до ремонта было. Но вы не волнуйтесь, милая кузина, сейчас уже все хорошо. Мне в академии ссуду дали, на обустройство жизни, ректор наш, редкой души человек, вошел в положение.

Моня покосился на меня и неуверенно спросил:

— Леди Изабелла, как думаете, лорд Каллеман объяснил лорду Гарви, почему я не появляюсь в академии?

— Не переживайте, Эммануил, лорд Каллеман слово держит.

— Надеюсь, — со вздохом ответил Моня, и я снова почувствовала острый приступ жалости. Не кузен, а тридцать три несчастья. — Ну что? — отвлекся от своих бед Тернгоф. — Будем вызывать призрак?

Я кивнула.

— Может, вы? — с надеждой посмотрел на меня Моня.

— Это ведь ваш флигель. Значит, и призрак тоже ваш. Так что, зовите.

Нет, нельзя давать Моне садиться себе на шею. Каким бы беспомощным тот ни выглядел, не стоит проявлять слабость. Пусть привыкает, что должен справляться с трудностями сам.

Тернгоф нервно хрустнул пальцами, огляделся по сторонам и откашлялся.

— Уважаемая леди, — начал он и снова откашлялся. — Не соблаговолите ли вы появиться перед нами?

Тишина холла стала настороженной.

— Мы хотим вам помочь, — продолжил Тернгоф.

Рядом с зеркалом замерцали едва заметные очертания женской фигуры, но спустя секунду пропали.

— Не бойтесь, мы не причиним вам вреда.

Голос Мони дрожал, его речь получалась неразборчивой, и я решила взять дело в свои руки.

— Миледи, вы можете подсказать, где искать ваш артенид? — спросила, глядя на вновь появившийся силуэт, и в ту же секунду Дама сорвалась с места и устремилась ко мне. Я видела огромные глаза, раскрытый в немом крике рот, развевающиеся длинные волосы, и не могла пошевелиться. Миг — и Дама приблизилась вплотную, и я услышала тихий шелестящий голос: — «Помоги ему». А потом все неожиданно исчезло. Осталось только ощущение леденящего холода в районе солнечного сплетения, и неприятное покалывание в пальцах.

— Что она сказала? — шепотом спросил Моня.

Бледный, испуганный, он смотрел на меня с таким выражением, словно я сама была привидением. Я даже на свое отражение в зеркале покосилась, может, и правда превратилась в духа? Но нет. Моя внешность не претерпела никаких изменений.

— Она ведь что-то произнесла, только я ничего не понял, — продолжал бормотать Моня.

— Помоги ему, — повторила я слова призрака.

— Кому?

— Не знаю. Может, она имела в виду вас?

Я посмотрела на Тернгофа и задумалась.

— Вы не помните, где жила ваша матушка, когда была компаньонкой леди Летиции?