— Ты помнишь, что было после того, как ты завершила артенид? — спросил Рэндальф.

Он снова достал часы, и я поняла, что опекун взволнован.

— Появилось какое-то белое облачко. Оно впиталось в фигурку и исчезло.

— Все правильно, — посмотрел на Каллемана Давенпорт, и в его глазах застыла тревога. — Так и должно быть.

— Леди Изабелла, а вы случайно не заметили среди призраков ни одного с волчьими чертами?

Хольм оказался у меня за спиной, и я буквально почувствовала его напряжение.

— Вроде бы, нет.

Я вспомнила привидений, устроивших вокруг меня хоровод, и отрицательно качнула головой. Нет, волков среди них не было.

— Уверены?

— Ну, точно утверждать не стану, — обернувшись, с сомнением посмотрела на Хольма. — Но я плохо помню их лица.

— А вы не могли бы проверить?

— Как? В прошлый раз они появились сами по себе, я их не звала.

— Думаю, можно дождаться ночи и попробовать их вызвать, — предложил Каллеман.

Он прошелся по комнате и остановился прямо напротив картины с пионами.

— Что? — тут же сделал стойку Лукас.

— Не знаю. Есть тут какая-то странность.

Я посмотрела на мужчин и решилась.

— Там тайник. И из него иногда доносится вой.

— Интересно, — пробормотал Каллеман, снимая картину, которой я прикрыла оторванный уголок обоев.

— Тут нужен ключ, но я ничего подходящего не нашла.

— Дело не только в ключе, — приложив руку к отверстию замка, задумчиво произнес глава полиции. — Здесь наложены особые чары.

— О чем вы? — нахмурился Давенпорт. — Я ничего не вижу.

Он подошел ближе и уставился прямо на дверцу тайника.

— Я тоже, — сказал Хольм. — Но от этой стены идут странные вибрации.

— Ты их чувствуешь?

Рэндальф вопросительно посмотрел на оборотня.

— Да. Но я не знаю, как это объяснить. Оттуда идет тепло. Эрик, ты сумеешь открыть тайник?

Лукас с надеждой уставился на Каллемана.

— Тут все не так просто, — ответил тот. — Леди Изабелла, можете подойти?

Я молча шагнула вперед. Спину прострелило болью. Еще ни разу за последние две недели я не находилась на ногах так долго и сейчас ощущала страшную усталость. Но показывать свою слабость не собиралась.

— Коснитесь, — велел Каллеман.

Моя ладонь легла на стену.

— Эртеро эбиус, — тихо произнес глава полиции, и вокруг моей руки появилось едва заметное свечение. Оно постепенно усиливалось, я чувствовала, как по пальцам побежали мурашки, в воздухе разлилось низкое гудение, и обои исчезли, обнажив металлическую дверцу полностью.

— Ну что? — подался вперед Хольм.

— Слишком сильная защита, — ответил Каллеман.

Он прищурился, глядя на дверцу с таким видом, словно пытался прожечь ее взглядом.