Леди Горн внимательно посмотрела на меня и улыбнулась.

— Но я почему-то уверена, что у нас все получится.

— Обязательно, — кивнула в ответ и от души добавила: — Спасибо, леди Горн.

— Пока не за что.

— Вы дали мне надежду. Это самое главное.

— Мне нравится ваш настрой, леди Бернстоф.

— Можете называть меня Изабеллой.

Я посмотрела в опушенные длинными ресницами глаза и наткнулась на внимательный взгляд.

— Тогда и вы зовите меня Кейт, — мне показалось, что в прозвучавших словах есть какое-то второе дно. Что-то вроде проверки, но вот понять, в чем она заключалась, я не сумела.

— Договорились.

Поглощенная открывшимися перспективами, я не сразу поняла, что леди Горн как-то слишком уж пристально вглядывается в мое лицо. Словно пытается там что-то найти. Вот только что?

Кейт помогла мне одеться и пересесть в кресло, а потом бросила незаметный взгляд на наручные часы.

— Что ж, Изабелла, была рада знакомству. Завтра утром вам доставят все необходимое для занятий. Я зайду в конце недели, проверю результат. А пока отдыхайте. И не позволяйте лорду Хольму излишне изводить себя поисками, хорошо?

Я только кивнула, а Кейт тепло улыбнулась и коснулась моей руки.

— Всего хорошего, Изабелла.

— До свидания, Кейт.

Я наблюдала, как леди Горн идет к двери и думала о том, почему эта красивая женщина выбрала такую нетипичную для своего мира профессию. Надо сказать, мой багаж знаний о Дартштейне рос с каждой ночью. Полноценно спать у меня не получалось, и я использовала оставшееся до рассвета время для чтения и «лечебной гимнастики». Так что о своей новой родине уже кое-что знала. Не все, конечно. Но то, что женщины благородного происхождения обычно не утомляют себя работой, понять успела. Отсюда вопрос — что не так с этой Кейт? Почему она выбрала себе совсем не женское занятие?

Дверь с тихим щелчком захлопнулась за спиной леди Горн, и я только сейчас сообразила, что нужно было позвать дворецкого и попросить его проводить гостью. Надо ж было так опростоволоситься! Что подумает Кейт?

Тихий стук в дверь заставил меня прекратить самобичевания.

— Да?

— Миледи, там пришел тер Тернгоф, очень просит его принять, — Присси просунула в комнату голову и уставилась на меня с таким выражением, словно сама до конца не решила, стоит бояться или нет.

Вот же пугливый суслик!

— Хорошо, приведи его сюда, — как можно мягче сказала служанке.

— Слушаюсь.

Голова в смешном чепце исчезла, а через несколько минут в гостиную бочком протиснулся Моня. Одет он был все в тот же потертый сюртучок и узкие брючки, и выглядел так, словно не знал, куда девать свои нескладные руки.