— Да без проблем.

Справа действительно была группа машин, которые по какой-то причине тут же, а не в основном лагере и ночевали. Может, боялись заражения. В любом случае, вирус им теперь не страшен.

Я прибавил газку и с каждой секундой становилось всё легче и легче. Боль отступала как под действием лекарств. Когда мы остановились в паре километров от акустического эпицентра, хотелось выйти из машины и подышать, но мы не стали, потому что звук бьёт далеко, это в условиях звукоизоляции машины нам сейчас пофигу, а выйдем, опять накроет.

— Как думаете, Климентий получает удовольствие от того, что убивает людей?

— Уверен, что он нас слышит и способен ответить. Но мне кажется, что ему плевать, — предположил я. — Он просто устраняет угрозу. Как владелец квартиры, который травит тараканов. Никакой ненависти, чистая борьба за жизненное пространство. А нас не устраняет, потому что у нас симбиоз.

— Муравьи? Пчёлы?

— Трудно сказать, кто мы для него. Он понимает, что если мы все умрём, то перестанем поддерживать генерацию электричества.

— Матрица в реале, — осторожно прокомментировал Кипп, — люди и машины взаимозависимы. Только машина одна. Не знаю, легче ли от этого.

— Ага и еду самим приходится добывать, без машин и Нео с косой, — добавил Денис.

— Самые серьёзные конфликты случаются внутри вида, — продолжал свою мысль Кипп. — Мы для него не конкурент. А вот Орда для нас — да, поэтому мы готовы буквально на всё, лишь бы победить их. Странно только то, что в войне терминатора и машин мы выступили на стороне терминатора.

— Так там не было ни Сары Коннор, ни Джона, а одни ублюдки, которые нас хотели сожрать! Без обид, Кипп. То есть, плохие они! — возразил ему Денис.

— Ничего. Но плохие или хорошие, определяет сторона. Я здорово стрелял по ордынцам, потому что я тут. А окажись вы ордынцами…

— Мы бы не стали!

— Это предположение. Судьба каждого сложена из мозаики случайностей.

— Ладно, парни, вы можете поболтать, а я за прошлые сутки очень устал, вы не против, если я подремлю? — поскольку мы отъехали уже достаточно далеко, то я перегнал машину в низину, где теоретически не был бы слышен звук или по крайней мере, не так громко, выключил двигатель и попытался устроиться на сидении.

Был вечер, когда Клим, который до этого на вопросы о том «готово или нет» отвечал уклончиво, предложил нам возвращаться.

По его словам, Урал работал всё это время и только сейчас у него кончилось топливо. Всё это время Климентий время от времени коварно выключал звук чтобы те, кто прятались по углам, могли прийти в себя и выйти на поверхность, после чего он их снова давил.