Я осел на снег и сорвал с себя шапку вместе со шлемом.

— Что это было? — Киппа пробивала крупная дрожь, но он держался на ногах, шаря глазами по разорённой и побитой технике.

— Михалыч? — негромко сказал я в гарнитуру.

— Ась. — отозвался Денис, — Что там у вас? Климентий сказал, что всё. Минус двадцать два.

— Вроде всё. Приезжайте помаленьку.

— Это та же зубодробилка, что была тогда в Орде? — стиснув зубы, спросил Кипп.

— Да.

— А что…

— Шшшшш… Не оскорбляй тишину, Кипп. Не нужно говорить, если это не делает тишину прекраснее.

Он замолчал. Я поднял голову к тёмному небу, по которому переливалось северное сияние. Весь мир сейчас север и кому-то это сияние в эту ночь светануло в последний раз.

На душе было абсолютное спокойствие, никакого волнения и тремора, который преследует меня после боя или перед ним.

Набрав чуть-чуть снега, вытер лицо и посидел вот так с минуту, после чего нахлобучил шапку и встал.

— А теперь будет самое сложное. Мародёрство и определение, какую технику мы сможем забрать, а что придётся, скрепя сердце, бросить.

— Ты уверен, Климентий? — был день, и я находился в паре километров от ещё одной разведгруппы. Остальные погнали трофейную технику, три единицы, кучу оружия, медикаментов, припасов и снаряжения к Лидсу. И по договорённости я осуществляю патрулирование, но не вступаю в бой, а просто выпускаю дрон, которым управляет Климентий.

По договорённости я должен сидеть тихо в вездеходе, но по факту Клим не только нашёл ещё одну группу, но и уже убил их.

— Уверен. Десять минут никаких звуков. Я не ограничивал громкость. Три единицы техники, во всех случаях внутри были телефоны. Звуком на максимальной громкости я прекратил жизнедеятельность экипажей техники.

— Бой, в котором я даже не участвовал. Ладно, я попробую тебе поверить и посмотрю, что там с ними.

…

Через двадцать минут я бродил мимо колонны. Трёхосный грузовик, он был третьим, врезался в Шевроле Ниву, а передняя машина, какой-то китайский внедорожник, воткнулась мордой в торос и продолжала газовать по отполированному льду.

Все были мертвы. Чего я удивляюсь, свирель способна на такое, я это знал с первого дня знакомства с Климентием. Чудесная нейросеть для начала пыталась убить меня и всех моих спутников.

— Железный мозг, на случай, если я тебе не говорил… Мы же с тобой друзья, верно?

— Как скажешь, приятель, — хриплым голосом Армена Борисовича Джигарханяна ответил он.

— Сколько времени они продержались?

— Анализ был по акустике, косвенно свидетельствующей о том, что они живы — ругательства, крики, хрипы, звуки шевелящихся тел. Анализ одновременный для всех устройств. Кстати, напоминаю, устройства надо будет собрать.