— Какой звук? Климентий у нас начинающий композитор, выдумывает всякие забавные мелодии, умопомрачительные. Не обращай внимание. Главное, что Климентий уже заразил собой и начал отслеживать все, какие заметит, телефоны, планшеты, ноутбуки и так далее, даже кнопочные аппараты. Следующее слово — это «обман, фокус-покус».

— У меня не складывается общая картинка.

— Это потому, что ты оцениваешь ситуацию с точки зрения себя. Что произошло для Орды?

— Появились безбашенные придурки, устроили пальбу, сожгли бензовоз, — констатировал очевидные факты Кипп.

— И как с ними следует поступить?

— Как-как? Убить. В этом смысле, мы сорвали переговоры. Ну, может быть не по своей вине, они ведь собирались нас взять в плен.

— Переговоры, Кипп, ведут с равным. Для Орды мы просто мелкая группа выживших. Ну, представим, что у нас сто бойцов. Большая такая военная сила. А у Орды их в двенадцать раз больше, опыт завоеваний и убийств. А мы так, крыс под снегами отстреливали. Мы им не ровня, не надо обольщаться формальными статусами. Это как в международной политике, когда она была. Есть Россия и есть, допустим, Чехия. Оба — члены ООН и юрисдикции. Правда у Чехии под ружьём полторы тысячи бойцов, а у России их миллион сто. И несколько больший опыт ведения войн. Поэтому, когда ты по политическому весу примерно равен замгубернатора Тверской области, то надо быть плавнее на поворотах.

— Тогда зачем мы полезли?

— Потому что нам нужен был не результат. Мы как в сексе, ратовали за процесс сам по себе. Когда я оставил во рту того бедолаги конфету, процесс стал необратим. Плюс твой рюкзак.

— Кстати про него. Что там такое?

Наш «Ледокол Вайгач» повернул так же, как повернули наши следы, то есть я без затей следовал ровно той же траектории. Это так же делало следы более заметными.

— Ну, обычный рюкзак… — я сделал длинную паузу на выполнение манёвра. Поездка была важнее пустой болтовни. — Почти. Там противотанковая мина ТМ-62М. Семь с половиной килограмм в тротиловом эквиваленте.

— Так и знал, что ты меня тащишь как самоубийцу.

— Ну, если бы она рванула, то и мне было бы несдобровать. Но это не основной план. Мина находится в полимерном контейнере с коллоидным раствором. Типа желе, прозрачного такого. При контакте с воздухом, а когда мы стали вести переговоры, Климентий удалённо этот пакет-контейнер проткнул, желе начинает активно выделять газ.

— Яд?

— Нет, зачем яд? Яд убил бы пару человек. Это просто вода, пар. Ну, правда, с доброй порцией вируса. И когда они откроют рюкзак и найдут в нём мину, внутри раствора, то офигеют. В общем, они будут обезвреживать мину, а не раствор. А он выдаст пар за сорок минут. Скорее всего они расправятся с ним быстрее, но… Процесс уже идёт, каждый кто подходит к рюкзаку гарантированно будет заражён. А мина так, для отвода глаз. Конечно же, она боевая и с внешним детонатором. Скорее всего Климентий, а контролирует процесс он, её не станет взрывать, чтобы не убить заражённых.