Рассеянно кивнул. Что-то и я сегодня устал. Стопы болят, рожа саднит, суставы ноют. Думал, придется пленника «ждать» до поздней ночи или даже утра. Или вообще помрёт. Хотя он и сейчас не сказать, чтобы выжил. Так-то Женевскую конвенцию о правах военнопленных похоронило под толстым слоем снега, а его история ещё продолжается.

Выживший был тщательно примотан тканным автомобильным тросом к раскладушке, любезно притащенной из одной из вскрытых квартир. Стяжки на запястьях и ладыжках оставили. Сейчас он пришёл в себя и тут же притворился овощем. Только зрачки под веками метались. Мы в полглаза присматривали за этим цирком одного актера, пока закипал чайник.

Чай с травами, каким-то шалфеем, сушенной мятой. Щедро добавил сахар. Кружки у нас огромные, моя матёрая, дюралюминиевая, почти пол-литра, чтоб вдоволь напиться, погреться и носить легко. Её брутальность подчеркивал красный инвентарный номер и легкая помятость. Мелькнула мысль сделать чай и для пленника, но я её отмёл. В конце концов я не следователь из фильма «Статский советник». Дружить с задержанным, играть «в долгую», на месяцы и месяцы следствия, формируя лицемерную эмоциональную связь — не собирался. С другой стороны, может придется его потом отпустить?

— Эй, болезный, харе делать вид что в отрубе. Разлепляй зенки. Чай будешь? Или побрезгуешь?

Пленник недовольно фыркнул, чуть приоткрыл глаза. Источник света — толстая ароматическая свеча на ящике посреди помещения слегка его слепила. Попытался сесть, сложив раскладушку, что удалось только частично. Поморщился.

— Меня зовут Антон Странник-один. Как твоё имя?

Он презрительно скривился, неторопливо оглядев каждого из нас с головы до ног.

— Ты можешь называть меня Жрец.

— От слова жрать? — Не удержался Денис.

— А у твоих пёсиков есть имена?

— Обойдёшься и моим, — повысил голос я, решительно беря быка за рога. — Тем более что оно настоящее. Давай я тебе в двух словах описываю свою идею. Так вот, ты рассказываешь про свою группировку, про себя. Сколько вас, где база, кто лидер, вооружение, количество стволов, прочие ресурсы, сколько поисковых групп, откуда такая странная снаряга, ну и про себя в двух словах. И мы тебя отпускаем с единственной целью чтобы ты рассказал о нас своему командиру и установил хрупкий мир с правилами игры. Дипломатию. И радуешься до конца своей никчемной жизни что ушёл от меня на своих ногах. Андестенд? Болезный, меня слышно? Или тебе рассказать, что будет если ты станешь молчать и как выглядит второй, более долгий и мучительный для тебя вариант?