— Маша, вы меня ни с кем не перепутали? Я вам что, граф или бывший гвардеец вроде Порфирьевича? Хотя он, кстати, деньгами своих пассий не просто не брезгует, а живёт на них. Как, впрочем, довольно многие…

— Прелюбопытный вы человек, Николай. Иногда до ужаса расчётливый, а иной раз просто наивный как дитя. Но в любом случае, я рада, что вы свободны от предрассудков.

С этими словами, она выложила на стол пачку денег, после чего смерила испытующим взглядом.

— Сколько здесь?

— Пять лимонов.

— Я верну.

— Не стоит. Это не в долг и уж тем более не благотворительность.

— А что же?

— Вклад в наше будущее предприятие.

— О чем это вы?

— Я слышала, что вы собираетесь отправиться на гастроли и хотела бы поехать вместе с вами.

— Зачем вам это? — искренне удивился я.

— Вы всерьёз полагаете, что жизнь, которую я веду в Спасове, является пределом моих мечтаний? — пристально посмотрела на меня певица.

— Отчего же. Все мы, так или иначе, желаем для себя лучшей жизни.

— Разве это плохо?

— Хорошо, задам этот вопрос иначе. Зачем это мне?

В ответ она смерила меня внимательным взглядом, как будто оценивая, смогу ли я принять её слова или нет. Потом подвинула к себе стул и присела напротив. Говоря по чести, начал уже надеяться, что она устроится рядом, но…

— Давайте начистоту, — без обиняков начала барышня и тут же, выражаясь фигурально, вылила на меня ушат холодной воды. — Музыкант вы весьма посредственный, хотя не могу не отметить, что быстро растёте. Певец тоже довольно средний. Не спорьте, я разбираюсь в нашем ремесле и могу судить непредвзято.

— Но, несмотря на это, вы хотите уехать со мной? — немного удивился такой характеристике.

— Так я же не в любовницы к вам набиваюсь! Послушайте, Николай, в вас есть, то, что прежде называли «искрой божией»! Вы — талант! Хотя, возможно, сами того не понимаете. И я могу помочь вам. У меня остались кое-какие связи, наконец, я хорошо пою и знаю ваш репертуар. Мы можем быть полезны друг другу!

— Интересное предложение…

— Так вы согласны?

— Нет!

— Но почему⁈

— Откровенность за откровенность, — устроившись на диване поудобнее, начал я. — Певиц в России много. Хорошеньких женщин еще больше. А вот я у себя один. Голос у вас, конечно, шикарный. Даже слишком. Но он хорош для оперы или классических романсов. А у меня, сами знаете, «шансон», «блатняк». Тут нужны не вокальные данные, а душа, интонации, чувства!

— По-вашему мне не справится? — оскорбилась Мария.

— Отчего же. С пением-то справитесь, а вот со своим характером… боюсь, что с вами будет слишком много проблем.

— Но почему?