— Нет, вы неверно поняли. То есть, у меня, действительно, нет более средств к существованию, но называть меня алкоголиком, совершенно несправедливо!

— Сейчас расплачусь!

— Если вы будете и дальше издеваться, мне придется прибегнуть к насилию!

— А здоровья хватит? — не смог удержаться от насмешки, но тут мои мысли приняли другой оборот.

— У тебя есть гитара?

— Что? — выпучил глаза от удивления бывший тапёр.

— Это такой музыкальный инструмент. Произошел от европейской цитры, в России известен, по меньшей мере, с восемнадцатого столетия…

— Да прекратите же, наконец, ваши дурацкие шутки! Я прекрасно знаю, что такое гитара и у меня она, разумеется, есть! Но к чему все эти вопросы?

— Все просто. Сейчас мы идем к тебе и если аппарат стоящий, то мы договоримся…

— Вы уступите мне свое место? — не веря своим ушам от счастья, переспросил молодой человек.

— Нет, конечно, — вернул я его на землю. — Будем работать посменно. День ты, день я. Понятно?

— И взамен вы хотите мою гитару?

— Именно! А ещё бессмертную душу, но это не срочно.

— Вы, верно, шутите?

— Только насчет души. В отличие от неё, гитара мне действительно нужна.

— Согласен, — обречённо вздохнула жертва алкогольной зависимости, и мы отправились к нему домой.

Проживал он в доходном доме купца третьей гильдии Теплякова, о чём неопровержимо свидетельствовала изрядно поржавевшая табличка перед парадным. Впрочем, вход в жилище незадачливого музыканта располагался со двора, куда мы и проследовали мимо поленницы дров, экипажа без колес и ещё какого-то хлама. Лениво махавший метлой дворник проследил за нами подозрительным взглядом, но так ничего и не сказал.

— Простите, — смущённо спохватился мой спутник уже на лестнице. — Но я так и не узнал вашего имени.

— Имя мне — легион! — пошутил я, но видя кислое выражение лица собеседника, решил больше не выпендриваться. — Николай.

— Очень приятно. Модест.

— В честь Мусоргского?

— А как вы догадались?

Квартира, в которой проживал мой новый знакомый, как и следовало ожидать, оказалось коммунальной. Вполне вероятно, раньше она принадлежала его семье целиком, но потом их уплотнили, потом проделали это ещё раз, и ещё… в общем, в распоряжении недавних хозяев осталась всего одна комната, правда, довольно большая.

— Познакомься, маменька, это Николай, — робко представил меня Модест, после чего добавил на всякий случай, — он тоже музыкант!

Судя по всему, последние слова вышедшую нам навстречу женщину не убедили. Выглядела она, к слову сказать, более чем представительно. Затянутая в корсет, придававший ей излишнюю худобу, с тщательно уложенными вверх и назад волосами, в строгой тёмной блузе с наглухо застегнутым воротом, и такого же цвета узкой юбке длинною до пола, дама вполне могла бы служить олицетворением прошлой России, той самой, которую мы потеряли.