— Тот самый, что «Гоп со смыком» сочинил?

— Угу.

— Врёшь!

— Гитара есть?

Как ни странно, инструмент у них нашёлся. Состояние, конечно, ужасающее, не смотря на то, что беспризорники определенно им дорожили. Но, тем не менее, играть было можно.

— Кто ж так настраивает, — пробурчал я, устраиваясь поудобнее. — Головы бы вам по отрывать за такое!

Я начал жизнь в трущобах городских

И добрых слов я не слыхал.

Когда ласкали вы детей своих,

Я есть просил, я замерзал.

Вы, увидав меня, не прячьте взгляд

Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват. [1]

Мелодия, написанная в 1957 году в далёкой Бразилии, произвела неизгладимое впечатление на русских мальчишек, потерявших свои семьи во время войны. Когда прозвучал последний аккорд, мало кто из них мог сдержать слезы.

— Вот что, Мишка, — повинуясь какому-то безотчетному порыву, шепнул я. — Хочешь в нашу джаз-банду?

— На кой я вам? — скептически хмыкнул тот. — Ни петь, ни играть не умею.

— Это дело наживное. Пока же просто помогать будешь. Инструменты грузить, афиши клеить. Работы хватит…

— А на гитаре играть научишь? — загорелся Муха.

— Запросто. И вообще, если есть хоть капелька таланта, сделаю из тебя классного музыканта.

— А если нет? — проявил никак не свойственную его возрасту самокритичность мальчишка.

— Тогда будешь лабухом. Как я!

Эпилог

На том наши гастроли едва не завершились. Маша, ни в какую не желала оставлять своего возлюбленного одного, а без неё выступления были немыслимы. Но, к счастью, вскоре Болховскому стало лучше, и мы продолжили бомбить по городам и весям необъятной советской родины. Могилёвский, считая себя ответственным за едва не случившийся провал, удвоил рвение и принялся так плотно его опекать, что будь на месте бывшего белогвардейца более проницательный человек, он наверняка заподозрил бы неладное. Но переживавшему потерю богатства Жоржу было не до того. Как, впрочем, и мне.

В Москву вернулись в конце сентября. Куницына и её избранник поселились в доме родственников, где ожидают разрешения на выезд. Ходят слухи, что Лариса Николаевна от потенциального зятя в полном восторге, а вот Пётр Кузьмич его недолюбливает.

Мне, как и обещали дали комнату в общежитии работников культуры, где мы с Мишкой и поселились. За время гастролей он научился бодро бряцать на гитаре три блатных аккорда и нахватался от меня разных жалостных песенок, которые с успехом исполняет местным девчонкам. Те млеют, ведь остальные мальчики в нашем доме если и музицируют, то на скрипках или фортепиано. А это, согласитесь, совсем не тот коленкор! В школе его успехи не так велики, но выручает участие в самодеятельности.