Тут я по-настоящему испытал страх. И сжал кулаки от злости и бессилия. Нинель Кирилловна. Алла. Наверняка они входят в эту тройку. Но кто из них третья? Мне очень захотелось убить Лекаря, но я предполагал, что это бесполезно.

— Сколько вас?

— Бесконечное множество копий. Как и копий Верховного Секатора.

— Ты — его жена, — вдруг вспомнил я. — Самка Богомола.

— Именно. Его жена… в этом столетии. Уже четвёртая, если не ошибаюсь. Если это применимо к таким личностям, как он. Он существует во всех временах и помнит всё, но вечно обречён находиться в Бункере. Перемещаться во времени только внутри него, словно король на шахматной доске. А я же прихожу в Бункер, когда захочу, и перемещаюсь во времени, куда захочу… А если я погибну здесь, я, как и Секатор, возвращаюсь в любую точку, когда захочу.

— Ты — ферзь, — понял я. — Пешка, вышедшая в дамки.

— Да. Я была простым Лифтёром. А ты — ладья. Ты таким родился. Мне кажется, у нас с тобой уже был когда-то такой диалог. Так ты хочешь меня?

Ещё одну пуговицу расстегнула.

— Я уже не так уверен в этом. Скажи мне. Кто они? Кто те, кого вы убили?

— Вы? Значит, ты уже отделил службу от нынешней жизни… тем лучше! Так ты ещё больше возненавидишь эту жизнь. Иди сюда, Эльдар, обними меня.

Я постарался успокоить себя. Вспомнил, что в такие моменты всегда возникает внутренний конфликт. Между моей нынешней жизнью, выполнением обязательств перед близкими, моральными устоями — с одной стороны. И моим заданием — с другой.

А я всегда помнил про задание. Лекарь сняла пиджак. Нижнего белья под ним не оказалось.

— Назови, кто они?

Она принялась снимать юбку.

— Ты такой грубый. И нетерпеливый. Я скажу так. Одна из тех, кто тебе показался дорог — вне опасности. С ней всё может получиться. Мы всего лишь помогли тебе сделать выбор. Ты можешь приниматься за дело сразу, как вернёшься в свою Москву. Но, может, проведёшь тест-драйв своего нового тела со мной? На этот раз я не буду тебя убивать. И я всегда буду ждать тебя дома.

— Мой дом — Бункер, — кивнул я.

Задание важнее невзгод нынешней жизни. За смерть деда я успею отомстить, но куда лучше мести — не дать окунуть себя в грязь лицом. Доказать всем, включая Верховного Секатора, что я чего-то стою. Что мои двести жизней не прошли даром, а все осечки — лишь статистическая погрешность.

— Кажется, я поняла, какая у меня суперспособность. Или как это здесь называется? Навык?

Она осталась голой. Что-то сверкнуло в её взгляде. Волна безумного, безудержного вожделения накрыла меня с ног до головы. Казалось, я сейчас взорвусь. Я должен, просто обязан возненавидеть этот мир. Возненавидеть себя за то, что не спас деда, что не спас свою любовь, которая, возможно, прямо сейчас погибает от рук киллера. А ещё я должен предаться забвению с этой бестией-суккубом, пришедшей из Бункера, как из глубин преисподней.