— Должна же и я слышать, о чём вы. Понимаю, что так нельзя, но вы же ненадолго? — и ангельски захлопала ресницами. — Сейчас быстро сообщите нам, что хотели — я тут же вернусь обратно.
Такидзиро картинно вздохнул и снова драматично задрал домиком брови.
— Не любит он меня, — Уэки тоже «вздохнула», доверительно глядя на сотрудницу авиакомпании. — Только и делает, что юзает, причём не буду уточнять, куда и как. Пха-ха-ха, читаете между строк намёки?
Девица осталась равнодушной к чужим проблемам, с сосредоточенным лицом она протянула бумажку:
— Это хронология. Пожалуйста, ознакомьтесь. Потом я всё поясню.
1. 18:04 рулёжка.
2. 18:06 (предположительно, из наземных источников) МГБ звонят в AVSEC.
3. 18:09 Tower даёт разрешение на взлёт, не зная о запрете.
4. 18:11 Самолёт взлетает.
5. 18:12 МОБ передаёт команду: «Остановить самолёт в воздухе».
6. 18:20 CAAC совещаются с НОАК и руководством аэропорта.
7. 18:30 JL22 уже 500 км от Пекина.
8. 18:35 Проходит официальный приказ: «JL22, поверните 180, вернитесь в PEK».
9. 18:38 Самолёт выходит из FIR Китая.
Листик, оторванный из блокнота, был исписан вручную.
— Вы считаете, мы успели в последнюю дверь? — безвестному стажёру с нижних этажей, в отличие от целого директора IT непоследней корпорации страны (да и не только страны, положа руку на сердце), эта абракадабра что-то сказала. — Причём дважды?
Ута цепко перечитала ребус и всё равно не поняла:
— Как ты это вычислил отсюда? — Затем требовательно перевела взгляд на фемину своих лет или чуть старше. — Пояснения будут?
Та топ-менеджера снова проигнорила, уделяя внимание лишь метису:
— А у вас вопросы будут? Так, наверное, проще.
— По борт-переговорам — никаких, — хафу с бесящим Уту компетентным видом покачал головой. — Непонятно, как вы получили остальную информацию, — он потряс листиком. — Я, признаться, тоже имел предчувствия на эту тему, с вашим анализом они совпадают полностью. Но у вас в экипаже что, есть штатные сотрудники, м-м-м, известной государственной организации?
— Хоть бы уточнил, какой, — проворчала Уэки, старательно ёрзая на чужих коленях. — Организации. А то сплошная интрига, я не одупляюсь.
— Вам и не нужно. — Сотрудница авиакомпании бросила фразу настолько резко, что у Уты как у японки, ещё и в бизнес-классе, это вызвало оторопь.
— Пожалуйста, помолчи. Пока. Очень тебя прошу, — пальцы Решетникова исполнили арпеджио на её попе. — Ради меня. Ты и так привлекаешь внимание всего салона, я тебе сам потом всё объясню. Слово.
Душу резко и без перехода затопила горечь:
— Бросила всё, только чтоб полететь с тобой! МИДовец сказал — это очень классно и в интересах вашего дела! От тебя не отходила даже в том замесе, была готова драться! Утром не будила! — Ута с удивлением обнаружила, что смахивает предательскую влагу из угла глаза. — Такое хорошее настроение было, когда вместе переночевали! Сцен не устраивала, стойко переносила… все напряги и будущие «перспективы»! — последнее слово она выплюнула с сарказмом. — Ладно, — ей стало обидно-обидно и до слёз жалко себя. — Извини, что навязываюсь. Больше не повторится, как раз домой летим. Договаривались не парить друг другу мозги — исполняю. Удачи!