— «Обмен вёлся через офшорные серверы в Исландии под видом экспериментов по терапии психотравм. Вместе удалось наметить синтетически-эмпатическую нейросеть, работающаюую только при взаимодействии с живым носителем через нейроконцентратор. Фишка: она должна понимать сигнал и предлагать решение в виде визуального образа, фразы».

— Это уже достигнуто? — изумилась Уэки.

— «Нет. Из тюрьмы у меня получалось работать во много раз медленнее, чем коллеги. Это будет достигнуто , я знаю». — Уверенность китайца можно было намазывать на моти вместо джема.

— Они реально резво стартовали, — мрачно вздохнул Такидзиро. — Настолько, что на каком-то этапе Пекин потребовал от Вана перевести проект в закрытый режим, подозревая, что используется несанкционированная ИИ-инфраструктура.

— «Лаборатория Чэнь тоже получила предупреждение от тайваньской разведки: вы работаете с гражданином вражеской державы. Продолжение может быть приравнено к подрыву национальной безопасности».

— А где в этой схеме Гонконг? Что там делается?

— «Финансирование, логистика, кое-что ещё. Извините, госпожа Уэки: я вас вижу первый раз в жизни, давайте отложим этот вопрос на потом?».

— В Гонконге ещё кое-кто остался, — напомнил Решетников. — И к инженерной части этот кто-то не имеет никакого отношения.

— Да ладно, не принципиально. Я так спросила, для полноты картины.

— «От меня периодически не было вестей — не всегда была возможность общаться. Порой по нескольку месяцев. Тайваньская сторона намеревалась даже открыть исходный код системы и запустить ее в публичное нейрооблако — в знак протеста».

— Хорошо, что дотерпели до сегодня, — прокомментировал Такидзиро. — Теперь можно с чистой совестью браться за монетизацию.

— А ты как в это всё вмазался? Где эти две лаборатории — и где ты, стажёр логистики? — походя удивилась Ута.

— А я тогда был в учебном центре МО и тоже вёл кое-какую работу, — кое-кто ностальгически заулыбался. — С Ваном общался сперва по сети, потом познакомились в реале — подружились. А дальше всё пошло как пошло… Давай подробности не сейчас⁈

Сбоку отчаянно засемафорила Миёси: якудза делала знаки, чтоб Уэки в эту сторону не расспрашивала.

— Без проблем, — проворчала айтишница. — Я — сама покладистость, тем более что главное вы мне объяснили.

На самом деле, тёмных пятен осталось не так чтобы мало. Откуда взялся тогда скандал с армейским начальством Решетникова? Что он вывозил вплавь через гонконгский залив? Почему в него стреляли в Гонконге?

Но и настаивать в такой ситуации умная женщина не будет, это топ-менеджер понимала отлично. Не сейчас — значит, не сейчас, Такидзиро слов на ветер не бросает. Если он говорит «позже», то действительно всё необходимое объяснит позже.