— Да пожалуйста. Эй, — одёрнул я Голицыну, — полегче. Вернёшь слишком много энергии, погубишь. Ты ему вместе с жизненной силой загробный холод передаёшь.
— Не учи учёную, сама знаю, — ответила Навья, но тем не менее, потоки энергии ослабила.
Лейтенант дёрнул пальцами, затем поморщился, судорожно вздохнул и закашлялся. Я присел рядом и подхватил его за плечи, чтобы он не приложился затылком о бетонный пол.
— Тише, тише, — произнёс я, — Всё хорошо.
Сидоров распахнул глаза и несколько секунд пялился в потолок, будто пытаясь вспомнить, кто он и где, а затем, взгляд сфокусировался на мне.
— Что произошло? — прохрипел он.
— Понятия не имею. Ты остался ждать меня здесь, потом я услышал грохот от падения тела и вернулся, а ты лежишь на полу. Сдаётся мне, запнулся обо что-то и долбанулся о стремянку. Голова кружиться?
— Ага, — кивнул лейтенант и поморщился, — Такое ощущение, будто по мне трактор проехал и вернулся задним ходом, — честно признался он, — И холодно, очень, как в морге.
— Сам ты трактор, — проворчала Голицына, на ухо Сидорову, — Скажи спасибо, что всего не выпила, неблагодарный.
Александр, разумеется, княгиню не услышал и даже не почувствовал, зато по его шее и рукам пробежали мурашки. Парень передёрнул плечами.
— Ваше Сиятельство, вы вроде пацифистка, а сейчас рассуждаете как…
— Ай, отстань, Кромешник. Не собираюсь я никого убивать, просто этот лейтенант меня раздражает, не могу понять чем именно, но вот прямо бесит до зубовного скрежета.
— Эм, Алексей, ты что-то сказал? Вроде как… про пацифистов? — пробормотал Александр.
— Нет, тебе показалось, давай, вставай, пойдём отсюда.
— Угу.
Сидоров поднялся с моей помощью и уставился в темный проход дальней секции архива, нервно сглотнув.
— Всё чисто, — ответил я, усмехнувшись, — Призраков больше нет.
— Ага-ага, — довольно закивал головой Голицына, — Пусть он в это верит как можно дольше.
— Ладно — мрачно ответил Сидоров, стараясь не показывать, насколько ему сейчас хреново, — Пойдём, отведу тебя в самые интересные места: библиотеку и склад, там у нас то, ради чего в общем‑то всё и затевалось.
Библиотека оказалась за следующей дверью, но тут слово библиотека не особо подходило к тому помещению, в которое меня привёл лейтенант. На двери висели сразу три замка: один электронный, один кодовый и один старый, добрый, навесной, как на сарае.
Сидоров приложил пропуск, набрал код, потом деловито открыл последний.
— Это, — пояснил он, заметив мой ошалевший взгляд, и обвёл пространство рукой, — Наша Святая Святых.
За дверью было неожиданно уютно. Мягкий тёплый свет не резал глаза, а наоборот, создавал атмосферу тепла и спокойствия. На стеллажах, выполненных из настоящего тёмного дуба, стояли книги вперемешку со старыми журналами, какими‑то папками, коробками от микроскопов и странными, непонятного назначения предметами на верхних полках.