Не повернулся, не видел смысла, и так сейчас узнаю, кто именно из двух сотрудников ОАР, находящихся в архиве, набрался смелости и пришел в дальнюю секцию.

Скорее всего, это не Сидоров.

Я угадал, ровно через минуту за спиной послышался тихий голос:

— Алексей? — несмело окликнул меня Куницын. — Что у вас тут происходит?

Артём Павлович стоял на границе яркого света переходящего в тусклый. Плечи мужчины были напряжены, руки сжаты в кулаки. В его взгляде не было страха, скорее опасение и беспокойство, но беспокоился он не за себя и не за меня.

— Проходи, чего встал, — произнёс я, — Знакомься, это Анна Бокарева, Навья, которая тянет из тебя жизненную энергию.

Куницын вытаращил глаза, оглядываясь по сторонам и пытаясь разглядеть призрачный силуэт, но не смог этого сделать.

Сотрудник Отдела аномальных Расследований развёл руками и глянул на меня с растерянным выражением лица.

— Я знаю, что Анна здесь, но не вижу, просто чувствую.

— Чувствуешь?

— Да. Ощущаю её боль, тоску, безысходность. Это как… словно тебя опустили под воду, ты пытаешься выплыть, но не можешь. Нет возможности сделать глоток воздуха, словно тебя тянет всё глубже и глубже.

— Даже так, — протянул я задумчиво.

— Просто у меня очень высокая степень эмпатии, но не по отношению к людям.

— О-как, интересно, но ты не ведьмак.

— Не в полном смысле этого слова.

Ещё раз присмотрелся к Куницину. Действительно, мужчина ведьмаком не являлся, но что-то в нём имелось, то — что отличало его от обычного человека и эмпатия здесь была не при чём.

Ладно, с этим разберусь позднее.

— М-да, хреново с такой-то чувствительностью. Почему не дистанцируешься? Зачем в архиве целыми днями пропадаешь?

— Так жалко её. Я уже давно выяснил, что за призрак у нас завёлся. Может, моё присутствие облегчит Анне страдания. Вдвоем ведь не так тоскливо.

— А то — что она у тебя энергию тянет, это так… ерунда? Артем Павлович, ты себя в зеркало видел? Краше в гроб кладут.

— Я не тяну, — тихо всхлипнув, возразила Навья, — Он сам делится, чтобы я могла, — она запнулась, — чтобы мы могли быть вместе с сыном.

— Я добровольно, — упрямо поджал губы Куницин, — Должен же кто-то ей помочь.

— Помог, — проворчал я, — Ещё полгода и хладный труп.

— Не правда, — не согласилась со мной призрачная женщина, — Я мало беру, совсем чуть-чуть, он же не жалуется.

— Анна, — произнёс я спокойным, ровным тоном, — Ты знаешь, кто я, а значит, понимаешь, что пришёл я сюда не просто так и не уйду, пока не закончу дело.

— Дело? Я и мой сын для тебя всего лишь дело, Кромешник? — Навья ощерилась, злобно сверкнув глазами.