Он рассказал о своих скитаниях через века, о том, как был свидетелем падения Римской империи, расцвета и заката Византии, о том, как видел, как христианство из гонимой религии превратилось в государственную, а затем разделилось на враждующие ветви.

Говорил о разных ролях, которые играл — воин, наёмник, советник королей, отшельник, путешественник. О том, как учился языкам и ремёслам, а затем наблюдал, как они исчезают, уступая место новым. О том, как пытался несколько раз создать семью, но всегда заканчивал одиночеством, наблюдая за старением и смертью тех, кого любил.

С каждым словом голос Виктора становился всё более оживлённым, словно само воспоминание о прошлой жизни возвращало ему частицы утраченной человечности. Мефодий слушал, не перебивая, лишь иногда кивая или задавая короткие уточняющие вопросы.

— И вот я здесь, — закончил Виктор свой рассказ, длившийся несколько часов. — В Ладоге, служу князю, который одержим идеей бессмертия. Ирония судьбы, не правда ли?

— Судьба… или божественный промысел, — задумчиво произнёс Мефодий. — Возможно, ты оказался здесь именно сейчас не случайно. Возможно, это часть большего плана.

— Какого плана? — спросил Виктор.

— Я не знаю, — честно признался монах. — Но я верю, что ничто не происходит просто так. Встреча с Хозяином Даров в храме Перуна, Стражи, защитившие тебя, наша встреча… всё это звенья одной цепи, ведущей к какому-то финалу.

— К моему освобождению? — с надеждой спросил Виктор.

— Может быть, — кивнул Мефодий. — Но не только. Я чувствую, что здесь замешано нечто большее. Твой князь Рюрик, его одержимость бессмертием, исчезновение волхва… Всё это связано, хотя я ещё не понимаю как.

Он встал и прошёлся по комнате, словно физическое движение помогало ему думать.

— Скажи мне, — обратился он к Виктору, — что ты знаешь о подземельях под теремом?

— Немного, — ответил Виктор. — Я слышал, что Рюрик проводит там какие-то ритуалы. Но сам я никогда не спускался туда.

— Я был там, — сказал Мефодий, и его лицо стало серьёзным. — Князь не знает об этом. Я спустился прошлой ночью, когда все спали. То, что я нашёл… тревожит меня.

— Что именно?

— Алтарь, — ответил монах. — Древний алтарь, высеченный из чёрного камня, покрытый символами, похожими на те, что ты описал на своём теле. И следы жертвоприношений — не животных, а людей.

Виктор напрягся. Это было серьёзное обвинение, даже для такого сурового правителя, как Рюрик.

— Ты уверен?

— Да, — кивнул Мефодий. — Я видел достаточно таких алтарей в своих странствиях. Этот использовался недавно. И ещё… я нашёл там книгу. Очень древнюю, написанную на языке, которого не понимаю полностью, но некоторые фразы… говорят о призыве Хозяина Даров и получении его благословения.