Но вот Лихо… Нет, и про эту нечисть я слыхал кое-что, только воспринимать ее как некую кару людскую хуже Мары мне и в голову не приходило. А оно вон как.

— Думаешь, его пращуры просто так придумали поговорку «Не буди Лихо, пока оно тихо»? — осведомился у моего слуги подъездный, а после отвесил ему крепкий подзатыльник. — Думай, что говоришь, балабол! Одно дело — просто так его помянуть, это ладно. Но ты-то что брякнул?

— Хозяин! — возмущенно пискнул Родька, потирая мохнатую голову. — Чего он?

— Правильно все, — одобрил я действия соседушки. — Ко мне и так в гости таскается невесть кто, только Лиха не хватало.

— Тебе как раз его стеречься не след, — отмахнулся Вавила Силыч. — Вас, ведьмаков, они седьмой дорогой огибают. Нет, если ты сам в драку полезешь, тогда конечно, а так — нет.

— С чего это? — заинтересовался я.

— Князь Вещий, который вашему колену старший по сей день, в давние века их пращурицу одноглазую, с которой род лихов по свету пошел, в честном бою победил, — пояснил соседушка. — И пощадил почему-то. Может, в настроении хорошем был, может, во хмелю — поди теперь знай. Вот с тех пор ни одно Лихо ни одного ведьмака без нужды сроду не тронет. Мало того — случись с тобой или сородичем твоим беда какая, а оно тому свидетелем станет, так еще и на помощь прийти может. Добро — оно такое, срока хранения не имеет. Но вот прочим людям Лиха стеречься надо крепко, оно страхом их питается, для того такие жути напускает, что умом можно тронуться. Мара по сравнению с ним — что мыша против коровы. Да и надо ей меньше, она душу быстро вынимает, а Лихо — нет. Оно по капельке жизнь и силу из добычи своей цедит, так, чтобы человек понимал, что умирает. Радостно ему от того.

— Жесть, — согласился я. — Не надо нам таких в парке, твоя правда. Да и в городе тоже.

— Вот-вот, — покивал Вавила Силыч. — Да и ты с прочими разными, которые человекам вредят, особо не вожжался бы, а? Вон у тебя дружки какие славные есть, да еще твоего же колена.

— Ты про Слав? — уточнил я. — Которые нам клумбу помогали делать?

— Про них. Ты им кланяйся от обчества при случае, хорошо? Ох, как все в рост да цвет пошло! Да ты и сам видел, поди. Опять же — брата названого вон какого ты заимел, Хранителя кладов, значит. Хороший он человек, добрая про него слава идет по городу.

— Так, — остановил я подъездного. — Тебе-то про него откуда ведомо?

— Все знают, — обвел рукой кухню Вавила Силыч.

— Все — это никто, — нахмурился я. — Хотелось бы детальнее.

— Лично мне про это Фомич из первого подъезда рассказал, а ему вроде Игнат из четырнадцатого дома. А кто Игнату — не знаю, извиняй уж. Он сильно общительный, много с кем и о чем лясы точит.