Видать, сильно непростая жена была у того парня, который у Вия молодильные яблоки умыкнул. Ну, если у нее дома вот такие редкости хранились.
— Да где же я такую возьму? — окончательно очумев от услышанного, растерянно спросил у богини я. — А?
— Какой же ты, ведьмак, телепень, — вздохнула Морана. — Все тебе поднеси на блюде — и кашу, и пирог, и ложку. Добро еще, если сам есть станешь.
— Так до Карачуна еще полгода, а срок службы выходит по осени, — пояснил я. — Да и слепых у меня среди знакомых нет.
— Ладно, — ледяная ладонь богини стукнула меня по лбу, — не печалься, и здесь я тебе помогу. Но знай, с этой поры никаких долгов за мной перед тобой нет.
— Так их и раньше вроде не водилось.
— Уж, как есть уж. Но добро уже то, что хоть не гадюка, исподволь не ужалишь, — усмехнулась Морана. — Заговор запоминай как следует, слово в слово.
— Запоминаю, — кивнул я, искренне жалея о том, что нельзя сюда, в Навь, смартфон протащить. Слов в заговоре было много, все они непростые, потому обороты вроде «наузы кощие» или «коло посолонь» зафиксировать в голове, конечно, было сложно. Хорошо хоть, что за прошедшие годы я память изрядно натренировал в этой связи. Жизнь заставила.
— Тяжко тебе лиходея будет одолеть, — сообщила мне Морана, когда мы вышли из терема обратно на поляну. — Иной раз живой чернознатец враг куда менее опасный, чем мертвый.
— Да все про это говорят, — отмахнулся я. — Задолбали уже. То мне самому это неясно! Только выбора-то нет. Вернее, он простой — заднюю включить, после чего заработать славу ведьмака-клятвопреступника и из Круга вылететь как пробка или драться. Оба не ахти, но второй вариант все же получше. Тут если и сложу голову, так хоть быстро.
— Тебе надо найти такое место, где вы равны силой будете, — мерно произнесла богиня. — Иначе никак.
— Да где такое найти? — печально глянул на нее я. — На любое кладбище он даже за своей книгой не сунется, а остальные мне не подходят.
— Ой ли? — ответила мне взглядом на взгляд Морана. — Ой ли, ведьмак?
— Это есть, это есть. — Вика читала список ингредиентов зелья, причем в этот момент она здорово была похожа на мою первую школьную учительницу. — Ага, тоже знаю, где взять. А вот «нечуй-ветер»… Это вообще что?
— Вот, — ответил я и положил перед ней пакетик, в котором лежал небольшой пучок золотистых травинок, перевязанных красной суровой ниткой. — Редкая штука, растет в заповедных местах, собирать надо в определенное время года. Добыл с большим трудом.
Ну да, вру и не краснею. Этот самый «нечуй-ветер» я обнаружил утром на кухонном столе, причем кто его в мой дом принес, ни Родька, ни Жанна, ни даже Вавила Силыч сказать не смогли. Последний вообще по данному поводу сильно психанул, поскольку представить даже такую ситуацию не мог.