— Ужасно, — подтвердил Белозеров и отпил еще маленький глоточек. — Равно как и трубку выкурить. Я сигареты, сигары не жаловал, от них один вред. А вот трубка — совсем другое дело.

— Вот и считайте, что я оказал вам услугу. Вернее, выполнил маленькое желание.

— Не просто так все же появилась фраза о некоторых желаниях, которые лучше бы и не сбывались.

— Вы обещали меня накормить завтраком, — напомнил я, решив перевести тему разговора в более интересную для себя плоскость. — Если честно, голоден как волк. Могу, наверное, лошадь съесть.

— Зачем же? Лошадь — друг человека. — Олигарх взял со стола колокольчик и несколько раз качнул его в воздухе, отчего тот мелодично забрякал. — Я очень люблю лошадей, рядом с ними становишься как-то лучше. Духовно чище. Неподалеку отсюда есть конюшня, я в ней держу несколько лошадок. Марина раньше любила на них кататься, да я и сам, бывало… Н-да.

В столовую вошла горничная, которую я помнил по прошлому визиту. Причем, увидев меня, она немного побледнела. Ну, я же говорю — все всё знают. Да еще и напридумывали небось невесть чего про меня. Может, даже то, что я кровь юных и красивых девушек пью.

— Что желаете, Александр? — осведомился у меня Белозеров. — Только имейте в виду, у нас все просто, по-старому. Не нравятся мне все эти фьюжн-кухни и молекулярные изыски.

— Так и здорово. Мне бы яичницу из трех, а лучше четырех яиц, бутербродов с колбасой и сыром, да чайку покрепче и сладкого. Лучше всего каркаде. Люблю, когда он красного цвета. Как кровь!

И зубом цыкнул, а после губы облизал эдак неторопливо. Бедная горничная стала лицом белее бумаги, но все же кивнула, выдавила из себя улыбку и удалилась, неплотно прикрыв за собой дверь. Не иначе как охранник с пистолетом наголо за ней притаился.

Эх, жаль, со мной Жанны нет! Я бы им сейчас шоу устроил. А что? Семь бед — один ответ.

— Александр, можете так больше не делать? — попросил меня хозяин дома. — Мне, знаете ли, после сегодняшней ночи и так сильно не по себе, а тут еще это… Невесть что про вас готов подумать, даже несмотря на то, что всю жизнь стоял на позициях материализма, как когда-то в университете учили.

— Поверьте, любезнейший Вадим Евгеньевич, те, кого вы имеете сейчас в виду, такой показухой и ерундой как раз не занимаются, — усмехнулся я. — Вы вообще не будете до самого финала подозревать, с кем имеете дело, до той самой поры, пока вам наружную яремную вену не прокусят. Но, кстати, и в этом случае вам почти ничего не будет угрожать. Вурдалаки убивают людей очень и очень редко, им это ни к чему. А особенно в Москве.