— Спокойно-спокойно! — шарахнулся в сторону выхода невысокий лысоватый призрак, в котором я моментально опознал Левинсона. Я его на фотографиях не раз видел, так что перепутать с кем-то другим не мог. — У меня к вам есть разговор, так что агрессия не имеет смысла. Умные люди все всегда могут решить миром, так говорил мой папа. А вы все умные люди, это не вызывает ни малейших сомнений. Та красавица почти разгадала мой секрет с сейфом, вон тот юноша знает, кто такие Брокгауз и Ефрон, вы… У вас очень осмысленное лицо, первый же взгляд на которое вселяет уверенность в том, что вы мое предложение решить все миром не только услышали, но уже почти и одобрили. Я же прав?

— Саш, я так понимаю, в нашей компании прибавление? — уточнил Валера, обводя взглядом комнату.

— Да, — не сводя глаз с призрака, ответил я. — Бывший хозяин дома пожаловал. Сам. Доброй волей.

— Сколь печально слово «бывший», — невесело заметил призрак и, как видно, привычным еще при жизни жестом провел ладонью по небогатой кудрявой шевелюре. — Но приходится с ним мириться, ничего не поделаешь. Раз мертв — значит мертв, это непреложный факт, который не оспоришь. Так что с моим предложением сесть за стол переговоров?

— Мозги он нам крутит, — заявила Жанна. — Внимание отвлекает.

— Это, нашел я, где кондей включается, — ввалился в кабинет Толик. — Там рядом с сортиром есть… Ой, ё! А это кто?

— Конь в пальто! — недовольно ответила ему мертвая девушка. — Сам что думаешь?

— Понял, — мигом подобрался бывший таксист. — А чего еще не деремся?

— Потому что не надо, — примирительно объяснил ему Левинсон. — Это может подтвердить и ваш работодатель. Я не ошибся в определении статуса, уважаемый… Увы, не знаю вашего имени.

— Нет, не ошиблись, — произнес я. — А имя… Что вам в нем? Ладно, слушаю.

— Знаете, я очень любил жизнь, — профессор уселся на диван и закинул ногу на ногу, — всегда. Что приятно, она мне отвечала тем же. Несмотря на пятую графу… Прошу прощения, но вы знаете, что такое пятая графа?

— Нет, — признался я. — Братишка, ты не в курсе, что такое пятая графа?

— Впервые слышу.

— Вот тем и хорошо наше новое время, — улыбнулся Марк Аронович. — Ваше поколение не знает, что иногда слово «еврей», написанное вличном листке по учёту кадров паспортных органов СССР, могло закрыть большое количество дверей перед носом того, чье имя в этом самом листке указано. Но мне повезло. И потом все шло замечательно, так, что мне не в чем упрекнуть судьбу. Даже умерев, я не растворился в эфире и не отправился на суд, где надо отвечать по земным делам своим. Я остался собой и мог продолжать быть. Пусть в другом качестве, пусть без тех возможностей, что раньше, но быть. И если бы не печальная ситуация, которая привела к тому, что наши пути здесь и сейчас пересеклись, все стало бы еще лучше. Осенью я бы сел на самолет и улетел в Новую Зеландию, а после и в Японию.