— Ясно, — кивнул я. — Выходит, это украшение для людей может быть опасно, верно?

— Верно. Но не для всех. Тому же Левинсону эта вещица ничем и не грозила, так как он мужчина, к тому же немолодой. А вот попади она в руки его дочери — и кто знает, чем дело кончится? Потому лучше броши лежать в другом месте, там, где она никому навредить не сможет. И сразу скажу — я этим занимаюсь не из человеколюбия или стремления сделать мир лучше. Просто это часть моего… Призвания, что ли? Или даже работы. Ну да ты понял, наверное, что я имел в виду.

— Понял, — подтвердил я. — У меня и самого такие же моменты случаются. Только одно непонятно — как ты собирался, не ставя меня в известность, эту цацку у Левинсона выманить?

— Да мне твоя помощь не сильно требуется в этом вопросе. Наверняка брошь хранится в доме, а значит, ее реально прибрать к рукам. Гипотетически, конечно, я и сам в него мог бы попасть, но с тобой куда проще и спокойнее. Поселок непростой, охрана, свет в окнах, бдительные соседи, то, се… Зачем мне эти хлопоты, которые тянут на проникновение со взломом? Ну и к тому же там может ошиваться его душа, а ее мне не одолеть, если что.

Кстати, да. Про охрану я и не подумал как-то. Вот остановят меня у шлагбаума, спросят «куда и к кому», что я скажу?

— А вчера вот прикинул — выходит, я не лучше того же Нифонтова из отдела, который каждое слово и поступок себе на службу ставит. Ведь то же самое делаю. И так муторно стало на душе!

— Забей, — отмахнулся я. — По нашей жизни это норма. Сам, знаешь ли, не без греха. Мир таков.

— И все же давай мы с тобой себе за правило поставим друг друга так не юзать, — попросил Швецов. — Мир таков, но мы-то не обязаны плясать под его дудку?

Он протянул мне руку, я ее пожал.

— Как это трогательно! — подала голос Жанна. — И знаешь, мне кажется, что он не врет. Одно странно — каким образом при таком папаше он смог всей этой чепухи набраться? А еще говорят, что яблочко от вишенки недалеко падает.

— От яблони, — поправил ее Толян. — Чем ты вообще слушаешь? Мать у него по художественной линии, а они все там не от мира сего. Я художниц да актрис возил не раз, точно тебе говорю — все малахольные, живут как не на этом свете. Вот он и застрял где-то на середине — и убить может, если на него не так посмотрят, и честным при этом со своими быть. Не самый плохой вариант, как по мне.

— Слушай, одно только не понял — как ты брошь найдешь? — не обращая внимания на эту парочку, осведомился у Валеры я. — И почему думаешь, что она в доме?

— На второй вопрос ответ прост — Левинсон человек опытный и немолодой, к тому же еврей с изначально вшитой в заводские настройки памятью поколений. То есть такие, как он, банкам или захоронкам, находящимися не рядом, не доверяют. Все свое должно лежать так, чтобы, если что, его сразу схватил — и ноги в руки. Значит, тайник где-то в доме. Наверняка хороший и надежный, который матерый вор искать станет и не найдет. Да что вор — родные дети не отыщут.