— Насчет Анюты не спорю, более того, даже верю. Но вот то, что эта бедолага тебе подругой приходилась — заливаешь. Нет у тебя подруг, Дарья Семеновна, и сроду не водилось. Подручные есть, помощницы, служанки. Еще дуры наивные, которых ты используешь, их вообще без счета. А подруг — нет. Откуда им взяться? Тебе же вообще никто не нужен, верно?

— Да хоть бы и так, — даже не стала спорить старуха. — Только все одно ничего не меняется. Кузьма ее убил, чтобы мне насолить, а я такого не прощаю. Вот и выходит, ведьмак, что мы с тобой единое дело делаем, верно? Враг-то у нас один на двоих.

— Верно, верно. И?

— Рано тебя похвалила, — констатировала Дара. — Деловым-то стал, а ума не прибавилось. Что «и»? Помочь я тебе хочу.

— Ты? — уточнил я, прищурив левый глаз. — Вот так просто, от чистой души? Безвозмездно?

— Не загибай салазки до того, как мороз ударит, — посоветовала мне бабка. — Ишь скачет, как кузнечик, с пятого на десятое. Про даром речь не шла, только про то, что я знаю кое-что такое, без чего тебе Кузьму ввек до осени не словить. Тебе же умрун сроку до первого снега отмерил, верно? Ну да, до него еще далеко, вон лето толком в силу еще не вошло, не окрепло, вроде времени полно. Только ты же знаешь, что дни летят сильно быстро, не успел обернуться — и все, лист с дерева облетает, а на траве изморозь.

Не пернатый ли гость ей эти весточки принес, тот, которого мы вчера созерцали с крылечка? Если да, то он очень информированный товарищ.

— Соседка, если что, у меня в доме книжка писателя Пришвина стоит, может, от Захара Петровича осталась, может, от прежних жильцов, уж не знаю. Захочу про родную природу почитать — ее открою. Давай к делу перейдем. И сразу — если ты по новой волынку про Нифонтова и Марфу затянешь, так это без меня. Николаю помощь, судя по всему, на фиг не нужна, поскольку я ее предложил, а он отказался, а с коллегой твоей я ссориться не стану. Мне дешевле от умруна как-то по-другому откупиться. Уверен, что мы договоримся, он товарищ хоть и жесткий, но умный, свою выгоду всегда соблюдет.

— Николай твой идиот, каких свет не видывал, — сплюнула себе под ноги ведьма, причем на этот раз, похоже, ее недовольство было весьма искренним. — Я уж думала, такие, как он, перевелись, ан нет, глянь-ка, еще существуют. Ладно эта стервь Никитишна, эта старой породы человек, ей сроду ни себя, ни других не жалко. Да они раньше все такие были, потому подолгу и не жили, только Пашка одна и есть исключение, и то не своей волей. Но этот-то из новых вроде, должен понимать простую вещь — не стоит идея того, чтобы за нее так рваться на части. И все же одно дело ему дороже и себя, и девки, которую он любит. Вот скажи мне, Сашка — он нормальный?