Я вдохнул полной грудью, наплевав на табачный дым. Никогда прежде за восемнадцать лет мне не дышалось так хорошо. Искра божественности уже облюбовала ядро и начала потихоньку его раскручивать, а по телу разлилась приятная прохлада.
Моя сила. Моя суть.
— Всё хорошо, отец. Теперь… я готов.
— Тогда не будем тянуть, — тяжело, будто тащил на своих плечах горы, поднялся из-за стола глава рода Демидовых. — Старшина опричнины уже скоро приедет за тобой.
— Бр-р, холодно-то как, — поежилась в кофте Варя, рассматривая свинцовые тучи. — Нетипично для лета. Странно даже как-то…
День выдался, и правда, прохладным. На рассвете день обещал быть просто отличным, но потом внезапно грянула гроза, дождь лил, как из ведра, а в небесах гремел гром. Варя не ошиблась, для текущего сезона такая погода была нетипичной, особенно резкий спад температуры. Для Демидовых с их даром огня это не проблема, тот же отец сейчас стоял на крыльце в одной рубашке.
Причина подобного явления была связана с моим даром. Мир отреагировал на искру божественности, но скоро всё вернётся к норме.
— Ты всё взял, сын? — сухо осведомился Виктор, придерживая за талию мою матушку. Та старалась держаться величественно, как и подобает графине, но на щеках виднелись следы высохших слёз, которые пытались замазать косметикой.
— Всё, что необходимо, — кивнул я и похлопал по спортивной сумке на плече. — Остальным обеспечит Корпус.
При слове «Корпус», матушка скривилась, как от зубной боли, но промолчала. Она уже сказала всё, что думала ещё вчера за ужином, но сделала это в своей манере. В безмерной заботе и желании накормить чадо до такого состояния, пока тот не свалится под стол. Да… вчера матушка расстаралась, даже сама приготовила торт, что для нашей семьи было сродни празднику. Вот только настроения этого самого, праздничного, не было ни у кого. Все понимали, куда я еду. И все понимали, что меня там ждёт.
На дороге показались три чёрных, тонированных седана, на номерах которых был выбит герб императора, а на капоте знак опричнины. Серебряный меч, окаймлённый венком омелы. За ними, постепенно снижая скорость, ехал автобус, в окнах которого мелькали лица собранных за этот день юношей и девушек.
Остановившись возле ворот, из первой машины вышел поджарый мужчина в военной форме и направился к нам. На погонах — лычки поручика, обветренное лицо застыло маской равнодушия, а прищуренный взгляд источал холод. Цепной пёс императора прибыл за пополнением и уедет только с ним. Охрана ему не мешала, провожая не самым доброжелательным взглядом. Матушка поджала губы, подошла ко мне и положила тёплую ладонь на плечо, слегка сжав.