Народ расступился, пропуская преподавателя к двери, тот на все приветствия отвечал короткими кивками.
— Так-с, — открыл он кабинет. — Заходим, ребята! И так уже три минуты потеряли!
Никто не стал говорить, что преподаватель сам задержался. Толик аж воспылал от предвкушения и похлопал меня по плечу.
— Пойдём быстрее, Костя! Надо занять лучшее место!
Лично для меня, в отличие от других новобранцев, это занятие было не то, чтобы скучным, но восторга не вызвало. Николай Александрович раздал нам заготовки под кристаллы-накопители, показал на специальных станках, как их нужно обработать, а затем провёл короткий инструктаж по технике безопасности. Толика он всё же допустил до работы с собственной задумкой, а когда мой сосед её закончил, то первым делом показал мне, чтобы похвастаться.
— Смотри, Костя! Я закончил! — широко улыбнулся Толик, протянув мне серебристый кулон с огранённым льдистым камней в центре. Я не сразу заметил, что не так, но не успел вставить и слово, чтобы перебить соседа: — Скажи же, что он прекрас…
Неожиданно камень в центре кулона слабо вспыхнул, а потом звонко треснул. Мы с Толиком уставились на то, что было артефактом, а с другого конца аудитории раздался голос преподавателя:
— Анатолий, я вижу, вы закончили? Готовы показать свою работу?
От вопроса преподавателя Толик вздрогнул. В глазах парня появилась натуральная паника, постепенно сменившаяся отчаянием. Губы его задрожали, а взгляд не отрывался от сломанного артефакта.
— Анатолий, я к вам обращаюсь, — добавил Елисеев в голос неприкрытое раздражение. — Вы гото…
Преподаватель как раз подошёл к нам. Ему хватило нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию, всё понять, и разочарованно вздохнуть.
— Вижу вы не справились, Иванов, — перешёл преподаватель на официальный тон, сквозящий холодом. — Похоже, я ошибся, дав вам возможность проявить себя. Что ж, — скупо кивнул он. — В таком случае, должен вам сообщить, что повторную попытку вы не получите и будете проходить программу обучения на общих началах.
Всё больше других новобранцев оборачивались и внимательно наблюдали за разворачивающимся представлением. Каждое слово Елисеева наваливалось на плечи Толика тяжелейшим грузом, парень едва держался, сжимая кулаки и глуша эмоции внутри себя. Ему дали шанс — он его упустил и закономерно потерял доверие, примерно это было написано на его бледном, как мел, лице.
— Это… — Толик закрыл дрожащей ладонью глаза, тяжело дыша. — Конец…
Некоторые новобранцы, среди которых я заметил Дроздова, ехидно смеялись. По их самодовольным лицам было видно, как они рады провалу парня. Я столкнулся взглядом с Сергеем, глаза которого буквально ликовали, а затем слегка наклонил голову набок. Секунда… две… Дроздов перестал смеяться, улыбка исчезла с его лица и он судорожно сглотнул, вернувшись взглядом к своему рабочему месту.