— Да? — обернулся я.
— Товарищ Чон… Будьте теперь осторожнее.
Определенно, это не была угроза. Скорее — может, и не прям вот дружеское, но искреннее предостережение.
— Спасибо, товарищ Шим, — счел за благо поблагодарить собеседницу я — и покинул комнату с телефоном.
* * *
Ужином нас, кстати, накормили — в чем я, правда, и не сомневался.
А вот добавки у пухленькой раздатчицы неожиданно не оказалось — кажется, она и сама этому обстоятельству несказанно удивлялась.
Ну, товарищ Хур, это уже мелко!
Еще с вечера зарядил дождь — сперва несильный, к полуночи он обернулся настоящим тропическим ливнем и непрерывно хлестал, похоже, до самого утра. Превратил грунтовые дороги в мутные ручьи, пустыри и тропинки — в хлюпающие болотца, но зато основательно прибил «желтую пыль». Деревья, трава, ступеньки, стены и окна домов — все теперь было в характерного цвета разводах и потеках. Поверхность луж — затянута ржавым налетом. В излучинах струящихся потоков застывшими извилистыми волнами скапливались бурые отложения, местами, казалось — хоть горстями их черпай!
В воздухе, впрочем, еще угадывалось характерное марево, но ни в какое сравнение не то что с вчерашней, даже с позавчерашней ситуацией это и близко не шло — стихия победила стихию. Может, еще не до конца, но уже, похоже, бесповоротно.
И это была первая добрая новость.
Вторая — утром из фельдшерского пункта к нам вернулась тхэквондистка Пак Су Бин. Выглядела она немного пришибленной — видимо, после приема лекарств — но больше не кашляла, дышала полной грудью (во всех смыслах — девица была вполне себе фигуристая) и вовсю источала трудовой энтузиазм.
Из хорошего на этом, пожалуй, все.
Из не столь хорошего — долбаный Хур продолжил нам мелочно пакостить. То, что за завтраком никому снова не дали добавки — было уже ожидаемо, но на этом затаивший на нас злобу председатель не успокоился. В результате нам сдвинули график посещения столовой: ужин с сегодняшнего дня перенесли на час раньше, а со следующего — поставили на полчаса позже завтрак. В сумме, таким образом, урезав время в поле на целых полтора часа.
Если кто-то из наших такому сокращения рабочего дня втихаря и порадовался — то виду не подал, а подавляющее большинство было искренне раздосадовано: шансы сократить отставание от конкурирующих бригад таяли на глазах.
Ну и пара слов об этом самом отставании. Практически все то, что мы дерзко отыграли в понедельник, когда большую часть дня работали одни (студентов не считаем), за вчерашний день было снова растрачено. Ну да тут удивляться не приходилось. А вот кое-чего другого не произошло — уже вопреки моему прогнозу.