С четверть часа мы нервно прождали под дверью, но Пак сегодня больше не увидели: выглянувшая в коридор медсестра лишь сообщила, что девушке лучше, но пока ее оставят под наблюдением — минимум на ночь. Ну а там либо отпустят восвояси, либо отправят в больницу в уездный центр — в зависимости от самочувствия.
Покинув на этом фельдшерский пункт, мы с напарницей вернулись в поле — за пустой тарой. Пока ее погрузили, пока отвезли в теплицу — тут уже и семь часов натикало. Для бригады — долгожданное время ужина, ну а для меня — знак того, что на свой я, по ходу, не успел.
Я все же ткнулся в комнату бригадиров — для разнообразия, дверь ее оказалась не заперта, но внутри никого не было, стол стоял пустым.
Ну, возможная встреча за трапезой с Хонгом и Симом меня, честно говоря, и самого не слишком вдохновляла, но вот жрать, признаться, хотелось: жалкий пакетик чипсов на целый день — как-то маловато будет…
Я было решил поискать Шим Ку Ан — вчера она вроде как обмолвилась, что, если очень надо, перекус можно организовать и в неурочное время — но у дверей обеденного зала меня вдруг окликнула Ким:
— Товарищ Чон! Совсем опоздали, да? — не иначе, напарница специально задержалась возле входа, чтобы задать мне этот сочувственный вопрос — все остальные наши уже сидели за столами.
— Похоже на то, — невесело развел я руками.
— А давайте к нам! — предложила мне на это девушка. — Пак Да Соль же все равно нет — ее место свободно! Да мы бы и так потеснились! И с добавкой тут проблем нет!
— Заходите, товарищ Чон! — тут же с готовностью поддержала глазастенькую из-за стола тхэквондистка.
— Вот сюда садитесь! — энергично подвинулся на лавке узколицый Ким До Юн.
— Или сюда! — чуть ли не заспорил с ним кто-то из другого угла. — Товарищ Чон, вот тут вам удобно будет!
Все еще в некотором сомнении я окинул взглядом оживившийся зал. Ну а почему бы и нет, собственно? Риса не подадут? Да и пес с ним, с рисом — сгодится и кукуруза! Зато компания хорошая!
— Конечно, с удовольствием к вам присоединюсь! — широко улыбнулся я бригаде — и переступил порог.
Когда следующим утром я вышел на улицу, картина мне открылась прямо-таки апокалиптическая. «Желтая пыль» стояла просто стеной — уже в каких-нибудь тридцати-сорока шагах толком разглядеть хоть что-то за ее пологом было решительно невозможно. Так, колонки умывальника от дверей гостевого дома еще худо-бедно просматривались, а вот здание Администрации уже больше походило на неустойчивый мираж, то робко проявлявшийся из небытия, то снова растворявшийся в густой мгле. И над всем этим фантомным царством поднималось из-за горизонта робкое, неестественно белое солнце — столь неяркое, что можно было спокойно на него смотреть, не опасаясь ослепнуть.