Но гийны, не смотря на свою миролюбивость и прошлую дружбу с людьми, не были беззащитны. Они, переборов свой страх и удивление перед пришельцами, стали давать отпор. Много крестьян полегло в некогда светлой долине от острых когтей небесных животных. Но слишком долго развивалось охотничье дело у крестьян. Копья и дротики пошли в дело, поражая гийнов в небе, пока жертва не могла нанести хоть сколько то серьёзного ущерба.

Ещё и ещё поднимались крестьяне в долину, и возвращались назад. Конечно, не всегда. Неуклюжий и невезучий сорвался с уступа или попался на когти гийнам. Но туши великих животных вновь и вновь оказывались у дома старейшины, откуда потом отправлялись в город Грон.

В очередной раз идя по горной тропе, охотники обнаружили, что долина небесных гийнов пуста. Охотники несколько дней ходили по местам, где некогда теплилась жизнь. По горным выступам, по берегам маленьких озёр. Но небесные гийны пропали. Охотники обещали принести три огромные туши, но в итоге ушли ни с чем. Потом пришли другие. И другие. И ещё и ещё. Но долина оставалась пустой. Не осталось даже острой шерстинки.

Гийны исчезли, как и много лет назад.

Граф, узнав эти новости, в молчании покинул дом старейшины. Два цикла он не посещал свои владения. На третий из Грона пришло письмо. Старейшина зачитал его для всех Холмов. В нём Граф сообщал, что отныне воспрещает крестьянам ходить в горы за чем бы то ни было. И стоило крестьянам радоваться. Ведь тяжелейшие походы в горы и истребление легендарных существ, к коим через легенды проходила нить уважения, прекратится. Но крестьяне знали, почему им зачитали этот указ. Потому что более смысла в горы ходить нет, и вряд ли будет.

Со временем всё вернулось на круги своя. Прошло ещё пять циклов, когда начался Мор. Кончилась зима, ударили сильные морозы, да такие, что не обычны для этих мест. Примерзали двери, не разжигался огонь. Но худшее было ещё впереди. За первые несколько дней заболел весь скот на Холмах. На их кожах вздувались страшного вида волдыри, изо рта текла зеленоватого вида пена. Животные гибли, никто не мог им помочь. Даже травницы, известные своим искусством, ничего не могли поделать. К середине зимы Холмы остались без скота.

Что ещё хуже, всё зерно, что запасали, сгнило. Как это могло случится в такой мороз, никто не знал. Но в амбарах стояла невыносимая вонь, а культуры из светло-золотых и твёрдых зёрен превратилась в тёмно-зелёную кашицу.

Погоняемые голодом, люди отправились в лес добывать себе еду охотой. Сколько замёрзло, так и не получив желаемое! А те, кто вернулся, говорили, что сам лес ополчился против них. Тропы вели в глубокие овраги и обрывы, упасть в которые при ужасной вьюге и глубоких сугробах не мудрено, а выбраться же от туда невозможно. Крони деревьев опутывали ноги, утягивали прямо под землю. Могучие ветра поднялись под ветвями, пробирая холодом до костей. Не было удачи в охоте никому.