— Не получится, мистер Крейн, — отвечает на невысказанный вопрос один. — Спецтехнику мы не привозили, слишком долго получать разрешение у русских властей.

— А я говорил. Надо было напрямую лететь…

Телохран пожимает плечами. Юна, я так понимаю, решила минимизировать расходы на рейс и отправила самолёт через Ханой и Россию. Владивосток — Иркутск — Новосибирск. Уже из Новосибирска — в Астану. Лайнер по пути подбросил кучу народу, билеты продавались с заметной скидкой. Немного длиннее получилось, но дело не только в компенсации расходов. Показывать Сеул, как настоящую точку отправления, нельзя. Считается, что Линдон прибыл из Ханоя. Или Токио, там близко.

Из положения мы выходим. Марк включает музыку на своём смартфоне, я — на своём и садимся с Линдоном вплотную друг к другу.

— Виски в этой стране есть? — в какой-то момент вопрошает гигант.

— Для вас здесь даже пива нет, — отвечаю жёстко. — Сухой закон для вас кончится, как только в самолёт сядете, на обратный рейс.

Гость тяжко вздыхает, но в спор не вступает. Только стон издаёт: «Факинг-шит».

— Речь о «золотом кредите» заводили? — деловитость берёт верх над алкогольной жаждой.

— На предыдущей встрече российская сторона выдвигала такое предложение. Казахи ничего не ответили, обещали подумать. В этот визит речь об этом ещё не вели, мне вообще пока слова не давали. Но только один день прошёл, всё впереди.

21 апреля, понедельник, время 09:45.

Казахстан, Астана, дом правительства.

— Мне рассказали, — Линдон дружески хлопает меня по плечу, — я вас послушал, джентльмены, и признаться, сильно удивлён. Очень сильно…

Держу в поле зрения лица казахской стороны. Это нетрудно, почти все они располагаются напротив нас. Ликование прячу глубоко в себе. Казахи смотрят на Линдона именно так, как мы ожидали. Снизу вверх. И не потому, что он гигантского роста, хотя, возможно, и это не последнее дело. Он — американец, настоящий, бляха, со звёздно-полосатым (внутри, снаружи он синий) паспортом. Где только Юна такого нашла?

— Сначала объясните, кто вы, мистер Крейн. Подозреваю, не все знают, — вмешиваюсь в его спич.

— О, Вик! Думаю, что знают. Но, как скажешь.

Линдон говорит по-английски, по-русски он никак, а о существовании казахского узнал только пару дней назад. Впрочем, все или почти все присутствующие знают английский.

— Я — полномочный представитель фонда, финансирующего проект Вика Колчина, его космическое Агентство. Название фонда и соответствующие документы я вашему высокому руководству представил. Назвать его открыто не могу по некоторым причинам. Вы должны их понять. В последнее время политическая обстановка в мире сильно осложнилась, большой бизнес переживает не лучшие времена, а работать надо. Мир, и Запад в частности, неоднороден. Наш консорциум силён, очень силён каждым своим членом, но мы не всемогущи. У нас есть мощные конкуренты, которые будут рады помешать нам любым способом. Поэтому даже ваше руководство не знает конкретно, какие корпорации объединены нашим фондом. Скажу только одно: деньги очень большие. Даже для России заметные, а для вашей республики просто гигантские. И они могут к вам прийти.