25 августа, среда, время 10:50.

Байконур, ЦУП Агентства.

На завершённый рисунок залипает Медведев. Трудно не залипнуть, когда на бумаге — на этот раз использую ватман А3 — появляется настолько родной облик, который периодически видишь в зеркале. К тому же я не юный натуралист и мелкие недостатки… нет, не ретуширую. К примеру, как спрятать портящую образ родинку на левой щеке? Сделать портрет в профиль справа. И недостатка не видно, и никто не упрекнёт в фальши. Ракурс рисунка — прерогатива художника.

Зампред, слава небесам, обладает вполне импозантным фейсом. Вполоборота к зрителю, целиком повёрнул только лицо. Нарисован по грудь, за ним — огромный экран со стыкующимися кораблями и надписями, указывающими дату, время, координаты и параметры полёта.

— Виктор, это мне? — собственно, зампред почти не спрашивает.

Киваю.

— Жалко, не в цвете… — комментирует Кира.

— А у тебя нет знакомых умельцев по графическим редакторам? — идея неоригинальная: раскрасить.

Кира загорается, зампред уточняет:

— Но оригинал — мой.

Условие обойти легко, Кира берётся за смартфон. Зачем забирать рисунок, когда его можно сфотографировать? РИА-Оля тоже здесь, только на этот раз не отсвечивает. Видимо, даже до блондинок начинает доходить, насколько феноменальна скорость наших действий. Ведь только полмесяца назад мы проводили, по сути, испытательный запуск, а сегодня уже рабочий, причём задача поставлена обычная, но далеко не тривиальная. Даже не сегодня, а три дня назад осуществили первый пилотируемый запуск. И всё прошло настолько штатно, что прямо скучно. Будь благословенна такая скука!

Время 11:45.

«Симаргл» проходит над Африкой, завершая второй оборот. Скорость упала до десяти Махов, приближается момент первого «нырка». Над Чёрным морем он и начинается. Возмущённых нот протеста от Грузии и Азербайджана не последовало с прошлого раза, так можно продолжать. Кстати, интересно, почему пиндосы не надоумят Баку? Они, американцы то есть, наверняка за нами следят и знают, что на половине последнего витка ракета опустилась ниже границы «ничейного» неба в сто километров. Заявить шумный протест, сделать гордое лицо — «мы не позволим нарушать наш священный суверенитет», затребовать жирнющую компенсацию за невосполнимый моральный ущерб — это так просто и даже обыденно. И ритуально.

Впрочем, наше правительство поступит так, как ему кажется правильным. То есть неправильно. Но мне начхать.

— Виктор, а если Баку ноту протеста предъявит? — зампред будто подслушивает мои мысли.

— Кому? — страшно удивляюсь. — Мне?

— Причём здесь ты? — отмахивается. — Москве.