— Если решите, то готовьтесь к учёбе. Математика, физика, химия — всё штудируйте.

— У него Дашка — математик, поможет, — слегка ехидно подаёт голос кто-то сбоку.

Пока всё это обсуждаем, время и проходит. И устаканивается в голове происшедшее утром. Когда эмоции ушли под тину, легче понять, что произошло и как поступать дальше. Один тонкий момент надо учесть.

Диспозиция такова: мы говорим, Алиса скучает в сторонке. Надо всё обштопать быстро, так и поступаю. Встаю и тут же говорю:

— Ладно, пока, парни. Алиска — домой! — и не глядя на неё, выхожу.

Догоняет меня на улице, цепляется за руку.

— Что ты меня, как собачку? — голос обиженный.

— То есть меня можно, как собачку, домой гнать, а тебя — нельзя? — недоговорённых слов «а не уху ли ты ела?» не слышно, но лёд голосу придают именно они.

И да, целенаправленно так поступил. Мои парни тоже должны видеть образец поведения. У подкаблучников социально полноценных детей не бывает.

Замолкает. И ни слова до самого дома.

— Ты чего пропал-то? Обещал с детьми посидеть, а сам хвостом махнул и был таков, — Басима ворчит добродушно, но с претензией.

Это Алиса притихла, а бабушка пока беды не чует. Внутри всё-таки что-то поднимает голову, и понимаю — кусок в горло не полезет. Ну и ладно. Раньше начнётся, раньше закончится.

— Алис, собери меня в дорогу, я уезжаю.

Мирные и спокойные слова, однако производят впечатление ударившей рядом молнии. На долгие две секунды зависает такая давящая тишина, что весело галдящие детки испуганно замирают. Затаились, как мышата.

— Вить, ты что, с ума сошёл? — голосок Алисы подрагивает.

— Ты ж на неделю обещал! — Басима приходит в себя.

— Кончилась неделя… — ухожу в комнату, Алису не дождёшься, сам соберусь.

Дожидаться не пришлось, заходит и подпирает плотно закрытую дверь. Лицо темнее тучи, даже глядеть на неё тяжело.

— Что случилось-то, Вить?

— Погоди, щас упакуюсь, расскажу. Что, я вам каждой отдельно буду объяснять?

Объяснить надо, нечужие же. Это кого-то можно тупо послать, сопроводив пинком или зуботычиной. Со своими так нельзя.

Сталкивался с подобным много раз, так что рефлекс, слава небесам, есть. Вот хотя бы случай с Дерябиным, когда он от ума великого, не иначе, попробовал меня задвинуть под плинтус перед Амиром. Получил мгновенный и адекватный ответ на глазах пресловутого Амира, который теперь и мысли не допускает хвост поднять. Знает, что моментально отсеку.

Исходить надо из того, что муж и отец — глава семьи и слово его непререкаемо. Авторитет руководителя, отца, учителя должен стоять непосредственно рядом с божественным. Так сказать, глас отца/учителя/командира — глас божий. В принципе, неподчинение допустимо в особых случаях. Например, в случае ошибочного приказа, который физически выполнить невозможно. Но и тогда неисполнение родительской воли пусть по объективным причинам должно вызывать чувство внутреннего дискомфорта.