— Нет, твою мать! Нет! — уже истерично заорал пленник. — Нет!

Он орал, как резаный. Так, что уши закладывало. А уж когда я взялся за тесак, подошел к нему, вовсе перешел на такой диапазон, что, казалось, у меня башка лопнет.

А затем все вдруг прекратилось. Крик вдруг оборвался, пленник откинулся назад, глаза его закатились.

Ну надо же…как говорили в стародавние времена — чувств лишилась, барышня кисейная.

Тьфу ты… Ведь знал же, что не стоит еще больше нагнетать. И вот результат — перегнул палку.

Уже собрался было эту неженку приводить в чувство, как вдруг мне на ум пришла одна гениальная идея…

На подготовку и реализацию ушло всего ничего — десять минут, зато получилась такая красота…

Сосиски, которые были залиты «кровью», в которые я накачал кровь и в «шкурке» проделал дырки, чтобы кровь сочилась наружу. Фарш из силиконового мяса, выглядящий в первичном виде не очень, перемешанный с кровью, и вовсе рвоту вызывал одним лишь своим видом.

Далее все это дело на пузо бедолаге, все еще находящемуся в отключке, и…

Я нашел в аптечке какую-то бутылочку с неимоверно вонючим содержимым, открыл ее и подсунул склянку под нос «неженке».

Он мгновенно очухался, обвел осоловелым взглядом все вокруг и остановил его на мне, нависшего над ним с огромными ножницами (нашел в одном из ящиков), с которых медленно стекала кровь на стол.

Несчастный приподнял голову, чтобы понять, что вообще происходит, и увидел созданную мной экспозицию, которую я водрузил ему на брюхо.

Ох, как он орал! Любо-дорого слушать было.

Уверен, его слышал и тот тип, что остался в казарме, и даже тот, что сейчас прохлаждался на улице.

Этот дуралей, что лежал на столе, выл и орал, плакал и причитал.

— Не надо, не надо… — причитал он.

Мне, если честно, стало его даже жалко. Но тут же я откинул всякую человечность. В конце концов, они начали мне тут рогом упираться и в партизан играть, хотя теперь сами рассказывают, что «это же все лишь тест, не по-настоящему». А мне его теперь чего жалеть? В конце концов, я ж его и пальцем не тронул. Так, «загримировал» слегка.

Впрочем, если бы это был настоящий враг, скорее всего, действовал бы я куда более жестко и, так сказать, натурально.

— Где ближайший город? Какие силы его охраняют? Где засады? Сколько патрулей? Где центр связи? — засыпал я его вопросами. — Ну?

На последнем вопросе я ткнул тесаком кусок мяса, который издал характерный чвакающий звук.

И пленник сломался. Он рассказал все. Все, что знал сам, о чем слышал, о чем только догадывался…

Я не перебивал и все внимательно слушал.

Когда он закончил и просто лежал, трясясь, глотая слезы, я подошел и навис над ним.