О принятом мной решении я успел пожалеть в дальнейшем, и даже не один раз.
Во-первых, я недооценил мстительность и деятельность тыловой усатой крысы: уже спустя пару часов после того, как я его послал, за мной явилась военная полиция, предъявила ордер на арест, составила прокол задержания и зачитала выдвинутые обвинения. Что ж, уродец в черном мундире дело свое знал — мои проступки он выставил в таком свете, что из легких нарушений они превратились в серьезные нарушения, которые караются…нет, не расстрелом, но довольно серьезно, вплоть до разжалования и увольнения из рядов ВКС.
В тот момент я был уверен, что хрен у него выйдет, ведь Торм вот-вот должен был появиться.
Для начала меня упрятали, как я и ожидал, в обезьянник. Дали помариноваться пару дней, а затем ко мне заявились два здоровенных лба в черных мундирах — дознаватели.
— Ну что, кретин, есть, что рассказать? — набычившись и скорчив злобную харю, спросил один.
— Есть, — кивнул я, — про твою мамашу. Она настолько жирная, что…
— О! Ты гляди! Шутник! — осклабился амбал, и в следующую секунду неожиданно нанес мне удар, метя точно в челюсть.
Вернее, он думал, что ударил неожиданно. На самом деле очень даже предсказуемо. Вот ведь тупые уроды — пришли меня лупить и пытать, ну так сразу привяжите! Нет, решили, что и так справятся. Зря.
Впрочем, такие лбы привыкли к простой арифметике — нас двое, он один — мы его отлупим. Я один, и он один, но я больше. Я его отлуплю. Любое отступление от этих непреложных истин казалось им недопустимым и даже невозможным.
За то и поплатились.
Первого лба я отправил в нокаут двойкой точно в лицо.
Второй попытался воспользоваться моментом, ударить, пока я «беседовал» с его товарищем, но этого я тоже ждал, так что легко уклонился, подставив плечо и отводя в сторону кулак.
А затем нанес встречный удар, точнее серию ударов — в грудь, в живот, в пах, ну а когда наклонился, в подбородок коленкой.
Второй верзила распластался на полу, но зато первый уже поднимался на ноги.
Надо же, сколько в нем здоровья! Я думал, что отправил его спать.
Не дав ему подняться до конца, с размаху ударил в ухо, вновь опрокинув противника.
Теперь начал подниматься второй.
— Да лежи уже! — в сердцах бросил я и со всей силы пнул противника, перевернув его на спину.
На большее их не хватило — так и выползли из моей камеры на четырех костях. Открывший им двери охранник ехидно улыбался. Похоже, эта парочка не пользовалась популярностью, от слова совсем, если даже «свои» радуются тому, как я их отделал.
А вот дальше мне стало не до смеха — на следующий день ко мне в камеру завились эти же двое, но вместе с ними еще трое охранников.