Ковальски, закончив наш инструктаж, отправился по своим делам, ну а мы принялись за еду — сражение с «Когтями» отняло много сил, и их требовалось восполнить.

Ну а другие космодесы занимались каждый своим делом — кто-то просто сидел и болтал друг с другом, кто-то играл в настольные игры, кто-то что-то читал, смотрел на приватнике, чинил какие-то детали своей экипировки. Короче, каждый был занят чем-то своим.

Вон, небольшая группа собралась за одним из столов. У одного из космодесов — невысокого, смуглого, с плоским, как доска, лицом и узкими, словно щелки, глазами, была самая настоящая гитара (но явно дешевая, из пластика), на которой он брынчал и пел хриплым голосом с надрывом:

— И вороны над сакурой кружат,

Пробит доспех, и меч давно потерян.

Семья рыдает — не вернуть отца,

Ведь на другой планете прах его развеян…

— Да как ты достал! — космодес метра под два ростом поднялся, отобрал у «певца» гитару. — Бесит этот ваш ханианский шансон!

— Я японец, а не ханианец, сраный ты расист! — буркнул певец. — И вообще, «Хань» — это корпорация, а не…

— Да плевал я, — перебил его амбал, перехватил гитару, ударил по струнам и во всю глотку загорланил:

— Хочет выжить и быть средь небес, космодес, космодес, космодес!

И куда ни лети, в эти лучшие дни ходят пьяные всюду они!

— Эй, бойцы! А вы чего такие хмурые? — к нам подсел один из «Когтей». — Вы должны прыгать от счастья!

— С чего вдруг? — буркнул я.

— Ну как же! Вас в боевой отряд включили, не придется с этим тупым мясом летать. Сам Кач за вашей тренировкой наблюдал.

— И что?

— А то, что если в первом бою не обгадитесь — считай, уже «Когти», вот что! — улыбнулся боец. — Но уверен, вы не подведете! Давай краба!

Он схватил меня за руку своей пятерней и сжал так, что я чуть не взвыл. Затем вскочил со своего места, направился к столику, за которым горланили песни, и во всю глотку подхватил припев про то, что контракт закончился, пора в космопорт, из которого звездолет доставит на планету, и там бойца будет ждать вся в слезах счастливая невеста…

М-да, если бы так…

Я даже хмыкнул, представив, как возвращаюсь домой, на свою планету. Уж меня-то точно там никто ждать не будет…

Неожиданный хлопок по плечу заставил Алека встрепенуться.

Первый лейтенант Александр Догвинов вообще-то был пилотом малых кораблей, причем одним из лучших. Он уже давно известен как легенда флота, но…возраст берет свое. Это десантуре хорошо — подох в бою, ожил в клоне. У пилотов все гораздо сложнее — если погиб в бою, то и собирать по большому счету нечего, а клон-чип не успевает передать данные, прежде чем исчезнет в шаре плазмы. Пилоты уходят рано, но первый лейтенант умудрился дожить до своих лет, остаться истинным асом. Хотя руки уже не так слушаются, глаз уже не такой острый, как раньше. А самое печальное, что, казалось бы, пусти себе пулю в лоб, оживи в клон-теле молодым и здоровым, какие проблемы?