Второй снимок показывал лабиринт коридоров — бесконечные повороты, двери, тени, тянущиеся вдоль стен, словно щупальца. В глубине виднелся силуэт высокой фигуры в плаще. От него веяло такой первобытной угрозой, что Саре захотелось отбросить фотографию, но пальцы будто прилипли к бумаге.

Третий снимок заставил Сару задохнуться. Это был крупный план лица девочки — её детской копии. Глаза были чёрными провалами, рот искривлён в беззвучном крике. Изображение казалось живым — будто девочка вот‑вот моргнёт или закричит по‑настоящему. — Откуда это? — прошептала Сара, отступая к двери. Её голос дрожал, а ладони стали влажными. — Это не может быть моим сном. Я ничего такого не видела!

— Но это было в вашем сознании, — спокойно ответил доктор Вейланд. Его тон был ровным, почти безразличным, что пугало ещё больше. — Наше оборудование фиксирует даже те образы, которые вы не осознаёте во сне.

Паника накрыла Сару волной — ледяной, удушающей. Она бросилась к двери, но та оказалась заперта. Ручка не поддавалась, словно её заклинило. — Пожалуйста, откройте! — она заколотила кулаками по дереву, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я хочу уйти!

В этот момент в кабинет вошёл тот самый молодой человек, что подключал датчики. Его лицо выражало искреннюю озабоченность. — Сара, подождите, — он подошёл ближе, но не стал касаться её. — Я понимаю, вам страшно. Но давайте поговорим. — Отпустите меня! — она повернулась к нему, в глазах стояли слёзы, а голос срывался. — Эти снимки… они как будто из моего прошлого. Из того, что я пыталась забыть.

Джереми кивнул, его взгляд стал мягче: — Я разработал этот прибор. Он не просто фиксирует сны — он вытаскивает на поверхность подавленные воспоминания, страхи, травмы. Ваши сны… они необычайно яркие. Чёткие. Как будто вы видите не сны, а какие‑то реальные места. — Это невозможно, — прошептала Сара. Её плечи дрожали, а дыхание сбивалось. — Я просто убежала из дома. Ничего такого не было. — Возможно, ваше подсознание помнит то, что сознание отвергает, — мягко сказал Джереми. — Но именно поэтому ваше участие так важно. Мы можем помочь вам разобраться в этом. И, возможно, избавиться от кошмаров навсегда.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить сказанное, и добавил: — К тому же… вы первая, чьи сны настолько детализированы. Для науки это огромный прорыв. А для вас — шанс понять, что с вами происходит.

Сара посмотрела на снимки, разложенные на столе. Девочка в белом платье, лабиринт, тени… Страх всё ещё сжимал сердце, сковывал движения, но где‑то внутри зарождалась надежда — тонкая, хрупкая, как первый весенний росток. Может быть, если она разберётся в этих образах, кошмары оставят её в покое? — Хорошо, — тихо сказала она, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. — Я останусь. Но только если вы будете рядом. Джереми улыбнулся — искренне, ободряюще: — Обещаю. Я буду следить за каждым вашим сном.