– Ты забываешься, моя королева, – прошипел он.
А меня переполняло странное безрассудство.
– По-моему, это ты позволяешь эмоциям брать верх, – заявила я, наклонив голову набок. – И не можешь судить здраво. Мой король.
В его глазах промелькнуло удивление.
– Ты смеешь…
С грохотом распахнулась дверь, и я облегченно выдохнула. Сабиум с рычанием повернулся к вошедшему.
– Простите, что прерываю, Ваше Величество. Есть новости.
Я взглянула на охранника. Не один из моих людей. Надеюсь, кто-нибудь из моих шпионов будет присутствовать на этой встрече.
– Хорошо, – бросил Сабиум и, медленно поднявшись с трона, наклонился ко мне. Я даже не шелохнулась. – Будь осторожна, – пробормотал он. – Ты можешь потерять намного больше, чем я.
Развернувшись, он зашагал прочь. Меня начала бить дрожь.
Всякий раз, как я гуляла по территории замка, этот зеленоглазый ребенок непонятным образом сбегал от какой-нибудь служанки или няни и оказывался там.
По возможности я старалась его не замечать, но когда на нас смотрели, проявляла к нему минимум внимания, чтобы избежать лишних слухов.
При каждой встрече с ним меня сжигала ярость и начинала жутко болеть голова. С улыбкой на губах я отдавала мальчика обратно няне, которая за ним гонялась, и возвращалась в свои покои, где несколько часов лежала в постели.
В конце концов, злясь на то, что у меня отняли единственную доступную радость, я прекратила прогулки.
Но он начал находить меня внутри замка.
Ему исполнилось всего две зимы. И, конечно же, он не преследовал меня. Думать так было нелепо. Значит, либо Сабиум дразнил меня этой медленной пыткой, ведя какую-то свою игру, либо за этим стоял кто-то другой.
И если Сабиум тут ни при чем… тот, кто решил поиграть со мной, умрет, моля о пощаде. В минуты затишья, лежа в постели, я погружалась в фантазии о теле, болтающемся на виселице, сгорающем в языках пламени или волочащемся по земле позади моей любимой лошади.
А если с ребенком произойдет несчастный случай? К примеру, пока меня нет в замке, он упадет с лестницы и сломает себе шею. И тогда я вновь смогу гулять по территории.
Но Сабиум прознает об этом, как и всегда, и позаботится о том, чтобы я корчилась в муках не одну неделю и молила о скорейшей смерти.
Единственной отрадой для меня осталась библиотека. Каждый день я часами сидела там в любимом кресле, не обращая внимания на придворных, которые пытались завоевать мое расположение. И пряталась от ребенка.
Но однажды услышала знакомые звуки. Хихиканье. И топот крошечных ножек по деревянному полу.
Раздражение во мне боролось с яростью. Он завернул за угол, уцепился за полку, и на его личике появилась радость: