— Нет. Это я для убедительности сказала. Ему, заметь, не тебе.
— Сколько ты ему дала?
— Один кусочек. Варёное постное мясо, без соли и приправ.
Лия перевела взгляд на тарелку. На большой круглой тарелке триста граммов мяса, мелко нарезанного и разложенного в один слой, выглядели куда внушительнее, чем в кастрюльке. И ведь я действительно собиралась скормить ему всё. Не потому, что не умела отличить голодную собаку от сытой. Просто мне хотелось сделать для него что-нибудь хорошее.
— Я просила ничего не добавлять к вечерней порции, — сказала Лия.
— Кусочек варёного мяса для здоровенного кобеля, который уже ест сам, — не та добавка, из-за которой я бы стала тревожиться.
— Для здоровенного кобеля какого вида?
Я сосчитала до трёх и порывисто выдохнула. За последние дни мне уже порядком надоело всем доказывать самые элементарные вещи. И уж домашнюю собаку-то я, простите, вполне уверенно определю.
— Домашняя собака, — твёрдо произнесла я. — Лия, я, может, и не ветеринар, но уже лет двадцать как занимаюсь семейством псовых и полагаю себя компетентной.
— А я в этом совсем не уверена. Про мясо ты и то знаешь только то, что тебе выдала кухня по запросу. Ты мне об этом кусочке сказала бы утром?
Вот тут она меня поймала. Не потому, что я собиралась скрыть. Я просто не сочла бы нужным упомянуть. Один кусочек, подумаешь. Стало быть, обо всём, что я не сочту в должной мере существенным, Лия должна будет догадываться сама. Прекрасные условия работы! Я бы на таких тоже взбеленилась.
— Могла не сказать, — признала я. — Теперь говорю. Больше сегодня не дам. И на общую кухню его вести совершенно не стоило, тут я с тобой даже спорить не буду.
Я отодвинула тарелку. Мазай проводил её грустным взглядом, но с места не двинулся.
— Значит, всё-таки договорились? — требовательно спросила Лия.
— Смотря о чём. Ты, похоже, считаешь, что я обязана спрашивать у тебя разрешения на каждый кусок?
Лия весьма выразительно промолчала.
— Нет. — Я немного повысила голос. — Мазай не стоит на карантине. Я нашла его под завалом и попросила тебя его осмотреть. Это мой пёс, за него отвечаю я.
Мой пёс. Вот ведь как уверенно прозвучало. Мазай, к счастью, не стал оспаривать факт принадлежности. Он всё ещё грустно смотрел на тарелку.
— То есть мои услуги ветеринара в отношении этого пациента Карантин не оплачивает?
Вопрос был совершенно резонный. И до чего же некстати! Пока я говорила «мой пёс», мне и в голову не пришло, что у слова «мой» есть вполне определённые финансовые последствия.
— Не оплачивает, — подтвердила я и постаралась, чтобы это прозвучало уверенно.