Лия понаблюдала за ним, дождалась, пока он дойдёт до двери. Подёргала диски стетоскопа на шее, но слушать собаку не стала.
— Выглядит лучше, чем вечером. Рацион оставляем?
Она меня спрашивала! Вот что делает с ветеринарами вовремя оплаченный счёт.
— Пока да.
Можно было на этом и закончить. Но мне всё-таки почему-то было важно, чтобы Лия поняла, зачем именно я так упёрлась вчера. Не хотелось бы выглядеть самодуркой.
— Лия, это всего лишь собака. У меня на родине собак держат едва ли не в каждой семье. У нас дома они были всегда, сколько я себя помню.
Лия перевела взгляд с Мазая на меня. Ответила уже не так сухо:
— Ну, если ты специалист, то сама знаешь: опираясь исключительно на визуальный осмотр, очень легко ошибиться.
— Да. Но не в этом случае.
Мазай зевнул, не поднимая головы. Зубы у него тоже были совершенно собачьи. Я успела отметить это с некоторым удовлетворением, прежде чем сообразила, что Лия и не предлагала продолжать спор.
— Собственно, я не по этому поводу здесь, — грустно сказала она. — Заходила я к страшному зверю в особом боксе. Сегодня лежит, не встаёт. Климат в норме. Вода есть, корм тоже. Мне это уже очень не нравится.
Вчера она не взялась судить, вялый он или просто так себя ведёт. Сегодня у неё уже было с чем сравнивать.
— Открывать контейнер со зверем без документов… — я покачала головой. — Это значит рискнуть всеми сразу. А вдруг он ужасно токсичен или, того хуже, болен?
— Да. К сожалению, да. Вот если Джок оживит сканер, попробую считать его через смотровое окно. Это сразу же многое прояснит.
Нам оставалось лишь ждать. Мазай вышел на выгульную площадку, и, стараясь его не смущать, я ушла, уведя за собой удивлённую Лию.
Сообщение от Джока пришло, когда я уже умылась и пыталась застегнуть манжету на очередном новом костюме из шкафа. Техник был уже в пассажирском терминале, на челнок успевал. Я велела Камушку передать, что встречу его у внешних ворот.
Зачем? Чтобы занять себя и унять лишние мысли.
С челнока Джок сошёл последним. За ним медленно выплыл широкий плоский ящик с двумя ярко блестящими защёлками. На ветру ящик слегка развернуло. Джок подхватил его за угол, выровнял и отпустил. Дальше тот поплыл как ни в чём не бывало, на высоте хозяйского локтя.
В тёмно-зелёной футболке, с голыми бирюзовыми руками, Джок выглядел ещё шире, чем в окне связи. Он заметил меня и улыбнулся. Тёмные глаза сузились, и я наконец-таки вспомнила: молодой Евгений Леонов. Вчера я зря грешила на память. Надо было просто дождаться, пока человек улыбнётся.
— К вам? — спросил он, придерживая ящик, чтобы тот не задел створку ворот.