— Я вообще-то зоолог. Преподавала на кафедре зоологии позвоночных. Кандидат наук, доцент. По псовым специалист, между прочим. Господи, как же это звучит-то теперь глупо. Студенты, исследования, полевая работа. На работе всё время кто-нибудь чего-нибудь от меня хотел, так что, как видишь, я к этому вполне привыкла. Дома тоже все дёргали. Я вечером падала на кровать и думала: господи, ну когда же всё это закончится и я наконец отдохну? Говорила мне бабушка: задача должна быть сформулирована чётко. Желания тоже. Вот… Я ведь даже не уточнила, что именно должно закончиться. А теперь, знаешь… Да откуда тебе это знать…
Я и сама толком не знаю. Последнее воспоминание ни о чём хорошем не говорило. Машина, на скорости вылетевшая на встречку, вспышка и острая боль. Что там теперь с моим телом? Много ли от него осталось? Может, всё, что сейчас происходит, — игра воспалённого воображения, а я там валяюсь такая красивая в коме и Карантин со всей его живностью мне мерещится?
Ущипнула себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Больно. И что я этим доказала? Только то, что мне больно. Результат так себе.
Мазай приподнял бровь и снова вздохнул. Бедолага. Припёрлась к нему посреди ночи ненормальная баба, щиплет себя и воет над ухом. И ведь мне даже не совестно.
— Я понимаю, что ты собака, Мазай. Это я тебя очеловечиваю. Сублимация человеческого общения, как ни крути. Но с кем мне ещё разговаривать, с Лией? С какой стати я ей всё это на голову вылью? А тебе вот вываливаю. Прости, дорогой. Ты пёс, а значит, друг человека, вот и терпи.
На этих словах я обняла его за шею и заревела.
— Ма-за-а-ай, ты хороший такой. Потерпи меня, дуру. Прости. Мне надо в кого-то выплакаться.
Пёс осторожно подался назад, я разжала руки. Мазай дотянулся и принялся аккуратно слизывать слёзы с моих мокрых щёк. Тут я разревелась ещё горше.
Когда поток слёз наконец иссяк, я обнаружила в кармане салфетку, которую Лия пододвинула мне за ужином. Мазай долго принюхивался к засохшему пятну от покулена, пока я не отняла руку.
— Голоден? Там уже ничего не осталось, прости.
Я поднялась. Мазай проводил меня взглядом до двери, потом скорбно вздохнул и встал сам. Намного увереннее, чем вчера. Вот тут мне, наверное, и следовало порадоваться, что ему стало легче, закрыть бокс и уйти.
— Я на кухню, — зачем-то сказала я. — Ты как, может, составишь компанию?
Мазай на минуту задумался и двинулся в сторону выхода. И что я творю? Держу дверь и отчётливо вспоминаю слова Лии о рационе Мазая. Она вообще выражалась вполне доходчиво. И не скажешь, что не поняла.