Не успели мы с Колькой просканировать обстановку, как нашу Инну взяли в оборот две энергичные тети в фартуках. Последовал интенсивный допрос о здоровье мамы, на который Инна терпеливо отвечала, что родительница пребывает в Кизляре. Затем ее, как почетный трофей, подвели к ряду старейшин женского пола — старух в монументальных светлых платках, восседавших за столами с видом членов президиума. Началась обязательная программа объятий и ритуальных поцелуев. Мы с Колькой предусмотрительно держались на тактическом удалении, изображая скромных наблюдателей. Разговоры тонули в музыкальном шторме; поэтому вопросы и ответы летели невпопад, создавая эффект коллективного помешательства.
Вырвавшись из теплых, но настойчивых объятий клана, Инна напомнила нам о прозаическом долге — внесении лепты в бюджет молодой семьи. Неподалеку функционировал своего рода финансовый пункт: за столиком две строгие тетеньки, вооруженные могучим арифмометром «Феликс» и гроссбухами, скрупулезно фиксировали взносы. Перекрикивая лезгинку, мы отрекомендовались. Инна внесла два червонца, мы с Колькой пожертвовали на благое дело полтинник.
— Инна, салам, идем, что здесь стоишь, пошли резко! — проорала ей в ухо откуда-то материализовавшаяся юная родственница с комсомольским задором и повлекла нашу спутницу в гущу событий, к самому эпицентру этого вулкана страстей.
Там, перед столом новобрачных, осененным красным ковром с ватными инициалами «Ислам и Камилла» (вершина местного декораторского искусства), уже бурлил танцевальный котел. В центре тесного круга, с достоинством обреченной на заклание, медленно вращалась невеста. Пышные юбки, декольте на грани фола и лицо, густо покрытое боевой раскраской и демонстративно опущенное долу — вся она была воплощением ритуальной покорности. Вокруг нее, бесцеремонно оттеснив жениха на периферию, скакали козлами его друзья — видимо, местная гвардия. Один взмывал вверх, картинно поигрывая плечами; другой сменял его, вертясь на месте с энергией дервиша; третий, подхватив эстафету в виде белой, укутанной шифоном палки (какой-то локальный скипетр?), выписывал ногами немыслимые вензеля и делал пассы руками вокруг невесты, то имитируя удушение в объятиях, то воздевая длани к потолку и осыпая прическу девушки денежным дождем из мятых купюр. За этим процессом внимательно следила худая женщина, споро подбиравшая падающие ассигнации — кажется, штатный казначей ритуала.
Музыка была из тех, что заставляет плясать даже паралитиков, но мы с Колькой, лишь тактично похлопали и отступили в ряды зрителей. Девушки вокруг сверкали, как новогодние елки — стразы, блестки, золото, укладки такой сложности, что требовали, вероятно, инженерного расчета.